От него можно было сойти с ума. И, по-моему, она именно сошла, если учесть, то, что между ними было.
Переодевшись, она вышла в поисках сумки. Схватив её и даже не посмотрев на Райта, она направилась к двери. Потянувшись к дверной ручке, Селена повернула её, открывая дверь, но та моментально захлопнулась перед её носом.
Райт уперся рукой о дверь, понимая, что не может позволить ей уйти просто так, да ещё в таком состоянии. Удержать? Удержать он не мог, хотя ужасно хотел привязать её к себе или к стулу, чтобы она никуда не ушла. А что толку, подумал он, ведь сегодня он уедет далеко отсюда, далеко от неё. Их отношения настолько хрупки и непрочны, что их не спасти. Его жест был бессмыслен. Он, схватив её за плечи, развернул к себе, понимая, что, возможно, он никогда больше её не увидит.
— Ты понимаешь, что мы можем больше с тобой не встретиться?
— Я об этом мечтаю, — на эмоциях гневно сказала Селена.
Ну что на это скажешь? Только одно: «Прощай».
Он сам открыл ей дверь, даже не взглянув на неё, убрав руки в карманы джинсов, сжав их там, в кулаки, чтобы сдержать свой гнев и не разбить что-нибудь в своём доме. Ему пора было собираться в дорогу…
«Прощай, Луна».
Когда дверь за Селеной закрылась, она, сдерживая слёзы, бросилась поскорее бежать прочь. Что она натворила, и как теперь ей жить дальше? Она не знала. И тот факт, что, возможно, они больше не встретятся, пугал ее.
Она не заметила, как глубоко он был уже в её сердце и в мыслях. Она не заметила, как он растопил её ледяную стену, которой она привыкла ограждаться от других, и за которой она так отчаянно пряталась все это время, найдя нужное пристанище. Она не заметила ни-че-го…
Его не напугал тот факт, что она дочь генерала и что она хирург по профессии. Его прямота в словах и поступках нравилась ей. Он был непредсказуем, как погода в мае. Он был ветром, который-то появлялся, то исчезал.
Будь, что будет, решила она, убегая от того где могла быть счастлива, где могла быть счастлива с ним…
Глава 4: Расставание
Ребята из спецотряда Райта были собраны в гарнизоне для полной подготовки к передислокации, до отлета которого оставалось пару часов.
— В Алтай на восемь месяцев?! За что???? — возмущению не было предела у Люка, который никак не мог успокоиться, как только услышал о передислокации. И понять его возмущение можно было, ведь он уезжал в такую даль от своей любимой девушки на целых восемь месяцев — Где хоть Алтай-то находится?
— В России, — сказал Райт, заходя в казарму. — Все готовы?
— Так точно! — отдали честь капитану.
— Как давно ты уже в курсе? — возмутился Люк, переживая, что он последний, кто узнал об этом.
— Я был уже в курсе, когда пришел в больницу.
— Какого лешего ты мне не сообщил?
— Я был занят.
— Дочерью генерала, полагаю.
Райт тут же вспомнил ночь, которая полностью изменила его.
— Это она? Да? — спросил Люк его.
— Не она, — отрезал Райт.
— А что, если это она…
— Я сказал, что это не она — недовольно повторил Райт.
— Но почему так резко объявили передислокацию? Может, все-таки она пожаловалась своему папочке, и…
— Замолчи. Я сказал, что это не она.
— Почему ты стал так усердно ее защищать, когда сам был уверен в обратном?
— Потому что в больницу я приехал затем, чтобы разобраться. И из-за этого наломал еще больше дров, обвинив ее.
— Россия, значит…. Ну спасибо, что не Тундра, — сел на кровать Люк, пытаясь успокоиться, но давалась это ему с трудом. Пока некоторые были не довольны передислокацией, другие, наоборот, радовались.
— В какой-то части это тоже в России — подколол его вновь Райт.
— Ай да все равно уже — махнул рукой Люк.
— Говорят, в России самые красивые девушки, — сказал один из подчиненных Райта по имени Нейт.
— Восемь месяцев, восемь… — ныл Люк, не обращая внимания на друзей, который молча, собирали свои вещи, складывая их в специальные военные рюкзаки.
***
Целый день Селена бродила по своей квартире, как привидение. Она не могла здраво мыслить, видеть простые вещи перед собой, потерявшись во времени и потеряв саму себя. Как теперь жить? Забыть его и эту ночь, которая оказалась проклятой для нее? Если бы было так все просто, то она это давно бы уже сделала и продолжала жить как не в чем, не бывало. Эта ночь сломала ее, сломала внутри Селены металлический стержень, который делал ее сильной, все это время. Теперь она слабая, настолько слабая, что свернувшись калачиком под одеялом, лежала и плакала, выглядя жалкой, брошенной.
«Наверняка, он уже улетел», — подумала она о Райте. Селена всей душой и телом хотела ненавидеть его, обвинив его во всем — в спонтанной ночи, в том, что он использовал ее и в том, что допустил это. Винить его одного было проще простого, но ведь не он один был виноват во всем. Вместо него она стала ненавидеть себя. Но почему-то, вспомнив о нем в сотый раз за день, сердце сразу отреагировало болью, душевной болью, скучая, тревожась, что больше они никогда не встретятся.