Он сидел в высокой траве, устремив взгляд к горизонту. Его владения были прекрасны. Они вдохновляли красотой и яркими красками. Они заставляли ее улыбаться. Она поразительно вписывалась в окружающий мир, как рожденная здесь, сотворенная самой Вселенной ради этого места. Сам владарь выглядел, как большая черная клякса на изысканной картине… Впрочем, Элишка попробовала исправить ситуацию, и наскоро сплела венок из трав и цветов, водрузила его на голову мужчины. Потом, с чистой совестью, уселась напротив и принялась рисовать портрет Квада.
— Не шевелись, пожалуйста! — просила она, улыбаясь и щурясь от яркого солнца.
Квад мог по долгу не двигаться и оказался прекрасным натурщиком для юной художницы. Он с интересом наблюдал за ее увлеченностью, за тем, как ее взгляд скользит по его шее, запоминая, как фокусируется на его подбородке и губах. Взгляд был настолько ощутимым, словно прикосновение — мягкое, нежное, ласковое, теплое. И ощущение его будоражило и приятно пьянило владаря. Он передвинулся ближе, протянув руку к девушке, чтобы сравнить чувство реальное и навеянное.
Элишка оторвала взгляд от рисунка и посмотрела на Квада, застывшего с протянутой к ней рукой. Он не шевелился, а она… Прикрыла веки и потерлась щекой о его ладонь. Это касание было куда приятнее выдуманного…
Решив не упускать такой шанс, Элишка бросила в сторону рисунки и кусочек коры, который служил ей подставкой, уголек.
Но как-то импульсивно, не рассчитав силы, метнулась к владарю, чтобы упасть в его объятия… Упала в прямом смысле слова, потому как Квад, поймав ее, рухнул на спину, погрузившись в траву.
— Не ударился? — испугалась она.
— Нет, — поджал губы он, не сознаваясь, что острый маленький камешек уперся в бок.
Девушка положила голову ему на грудь и попробовала поймать его взгляд. Сейчас Квад был более теплым и близким, даже расслабленным, будто его не отягощали заботы собирателя душ и повелителя рая. Он смотрел на Элишку, и хоть его черные глаза не выдавали никаких эмоций, девушке чудились веселые искорки и нежность. Его рука нежно поглаживала волнистые золотые кудри на ее голове.
— Спасибо, — проговорила она, счастливая. — За то, что подарил себя пусть и ненадолго.
Она приподнялась на локтях, любуясь его безмятежным лицом.
— Квад, — произнесла Элишка. — Я, кажется, люблю тебя. Знаю, ты пока не можешь этого принять. Ты любил маму… Но я буду терпеливой. Я буду ждать. И буду любить. Если ты мне разрешишь…
Она наклонилась, вознамерившись прикоснуться к его губам поцелуем… Но вдруг приподнявшийся навстречу этому жесту вдадарь стал непроницаемо холоден. Его глаза смотрели куда-то мимо Элишки. Она даже оглянулась, опасаясь увидеть какого-то страшного зверя. Да только не было никаких животных позади. А вот разбросанные портреты и пейзажи — да. И среди множества знакомых лиц, владарь остановил внимание на одном… Количество портретов этого человека увеличилось с последнего раза.
Он резко поднялся.
— Достаточно глупостей! Я не хочу больше ничего слышать!
— Глупости?! — рассердилась Элишка, устав от его недоверия. Она была готова бороться с самим владарем, доказывая ему свои чувства. Точнее навязывая их. Поймав его за локоть, она заставила смотреть себе в глаза. — Ты вообще слышал меня? Я тебе тут в любви признаюсь! А ты — бесчувственный чурбан! У тебя что, камень вместо сердца??? Или ты… — она заговорила более тихо, едва сдерживая праведные слезы. — До сих пор думаешь только о маме?
— Я ни о ком не думаю! — сцедил Квад, вырвав руку из ее захвата, но так и не отвел глаз от портрета, который сейчас до безумия хотелось сжечь!
— Ну и дурак! Придурок! — выпалила вроде бы взрослая девушка, и топнула ногой. — Ну и сиди сам в своей башне! Мучайся от одиночества!
А потом еще чуть не бросилась постучать кулачками по широкой груди владаря. Но он резко поднялся в небо и исчез в неизвестном направлении.
Элишка добиралась до башни сама. И потратила на это полдня. Вернулась уставшая, злая, и с четким планом мести. Она вознамерилась вернуть владарю все его подарки. Хоть было их и не так много. К собственному удивлению, обнаружила повелителя птиц в его покоях. С ходу выдала:
— Забирай! — и сорвала с себя бусы, рассыпавшиеся по полу перламутровыми шариками. А потом и швырнула яйцо-светильник, да так, что разбила его об стену. После чего гордо удалилась, оставив после себя не просто беспорядок, а хаос… хаос в душе владаря, который никак не мог понять…
— Она… — обалдело протянул сокол, склонившись над черепицей, оставшейся от яйца. — Она разбила его? Вот так запросто? Целый подаренный мир???