— А вас, простите, как зовут? — с трудом скрывая разочарование, протянул Илья.
— Простите, — высвободилась девушка, отошла на шаг, чтобы присесть в легком реверансе и представиться, как подобает. — Анастасия Алексеевна Камышкина, младшая дочь герцога Алексея Ярославовича.
— Что ж… — протянул Илья, расценивая ситуацию не как худшую. — Почему бы и нет…
Он вернулся к матушке, заявив, что устал метаться в поисках от одного разочарования к другому, что матушка, без сомнений, права, и он выбрал, наконец, девицу, на которой хочет жениться. Настенька была счастлива, встретив сватов у порога своего дома…
Глава 16
Ей хотелось реветь навзрыд. Хотелось схватить владаря за плечи, потрясти в надежде, что лед, крепко удерживающий его эмоции, потрескается и рассыплется, освободив настоящего, доброго и теплого Квада… Такие мысли посещали Пелагею, глядящую на ссутуленную фигурку девчушки, отправляющейся в ссылку. Ради прощания с ней нянюшка вышла из Хранилища и сейчас стояла у каменных валунов на краю озера.
Крепко прижав к себе изгнанницу, Пелагея зашептала:
— Он еще сам не понимает, какую ошибку совершил! Но он поймет. И очень скоро. А ты — держись. Знаю, будешь скучать по нему. — Женщина вложила в маленький чересплечный мешочек Элишки несколько черных перьев. — Как захочешь увидеть его — брось перо в сосуд с водой. Как перо коснется поверхности, так рябь пойдет, а потом увидишь его, где бы ты ни была.
— Зачем он так со мной? — не понимала девушка.
— Глупый потому что! — подмигнула нянюшка, и снова обняла. Чмокнула в макушку. — Иди детка! Я верю, что однажды ты вернешься в Ирий!
Элишка шагнула к каменным великанам и остановилась, в последний раз бросив взгляд на черную башню. Ей не верилось в счастливое возвращение. А владарь… не пришел даже попрощаться. Он прогонял ее из своего рая…
С опаской сделав шаг вперед, девушка услышала крик птицы. Но это всего лишь Ора решил, что отправится вместе с ней и разделит ее участь, какой бы та ни была. С верным ястребом уходить было немного спокойнее. И Элишка ступила за Грань…
— Ох, зря мы это сделали! — ворчал сокол.
— Ты из гордой птицы превращаешься в курицу-наседку! — Заметил владарь, пытаясь погрузиться в чтение. Но буквы будто разбегались перед взглядом, а прочитанное вообще не укладывалось в голове. И после двадцатиминутных попыток, он закрыл книгу. — Она — человек! Пусть находится среди своих.
— Ну да… Пусть посмотрит на людей, — остановился на подоконнике сокол, присмотрелся к владарю, и развил тему. — На мужиков. Авось кто ей и приглянется.
Теперь Бориска и впрямь заметил насколько изменился за это время повелитель. Его лицо перестало быть каменной маской. Мышцы непослушно выдавали все кипящие внутри эмоции. Видимо, повинуясь внезапному порыву, он поднялся на ноги и подошел к окну. Но сделал себе этим хуже…
На той стороне озера изгнанница обернулась, чтобы последний раз посмотреть на черную башню, где прожила долгих шестнадцать лет, а потом взяла, да и прошла через Грань… Внутри владаря дрогнула пустота и стала разрастаться. В Ирие быстро собрались темные тучи, плотно укутывая голубое небо, словно солнце ускользнуло из рая птиц следом за маленькой белокурой девушкой, решив спрятаться в ее мешочке.
Снега выпало так много, что ноги проваливались до колен в этот пушистый покров. Красота, посеребренного леса завораживала и радовала, придавала воодушевления. А вот дикий, кусачий холод — нет. Буквально сразу пришлось достать из мешка плащ, и спрятать под него Ору. Птице такая погода никак не нравилась. Уже через каких-то пару часов прекрасная и ослепляющая зима совсем разонравилась одинокой путнице.
Пробираться через лес неведомо куда было трудно. Элишка не знала, в какую сторону идти, где искать место для ночлега. Пальцы на руках и ногах сначала жгло от холода, а потом она и вовсе перестала их чувствовать.
Сгущались сумерки. Поднималась метель и заметала следы одинокой девушки, бредущей через лес не имея цели. И холод теперь пронизывал насквозь. Хотелось расплакаться. Но Элишка понимала, что слезы быстро превратятся в сосульки. Впервые она остро ощущала, что такое голод. Он мучительно больно сжимал желудок.
На пару мгновений зубы перестали выстукивать затейливый ритм на потеху вьюге. Но только ради того, чтобы девушка чихнула. И укутавшись в плащ плотнее, прижала покрепче такую же околевшую птицу. Попробовала подтянуть ткань к лицу повыше, дыханием согревая Ору. Однако ноги уже почти не слушались. И появилось странное желание остановиться и больше не двигаться.