— Я не могу больше! Нет сил! — пожаловалась она Оре.
Околевшая птица ободряющее клюнула в руку, намекая, что необходимо двигаться вперед. Потому Элишка заставила себя идти дальше.
Пришлось преодолеть длинный путь (или он просто таким показался), но наконец, впереди замаячил теплый свет. Путница ускорила шаг, немного подпрыгивая, чтобы не застревать в сугробах.
Это был небольшой составленный из бревен и мха дом. В его окнах горел добродушный свет, зазывая войти. И добравшись до порога, Элишка не медля ни секунды, постучалась. Тяжелая дверь распахнулась и ее окутало тепло.
— Здравствуйте, люди добрые! — жмурясь и улыбаясь, поздоровалась она. — Не откажите в гостеприимстве! Приютите сироту!
И поклонилась до самого пола, как учили ее Борис Васильевич и Пелагея.
— Здравствуй, здравствуй! — пробасил мужской угрожающий голос, и дверь глухо захлопнулась.
В комнате у камина, за столом и на лавках сидели мужчины. Человек десять, а то и более. И совсем уж не дружелюбно смотрели они на девушку. Улыбались, только как-то неприятно.
Борис Васильевич отодвинулся от большой круглой чаши на столе и заметался по комнате.
— Вот! Наивный ребенок попался в первую же ловушку. Ей же никто не рассказал о том, какие люди бывают!
Он хотел адресовать владарю очередной укор, только уже было некому. Секунду назад сидевший в кресле Квад исчез.
— Дурень! Ты теперь так каждый раз метаться будешь??? — вздохнул Борис Васильевич и снова прильнул к чаше, со всем вниманием следя за тем, как белокурую наивную девушку, испуганную до слез, закрывают в крошечной комнатушке с крысами, а ее ястреба пытаются изловить здоровенные мужики.
Она сидела в темной каморке, будто поглощенная тьмой. Прислушивалась к каждому шороху, и беспокоилась о ястребе. Судя по голосам, доносившимся из-за двери, Ору поймали, но мужчины очень сомневались, что мясо дикой птицы будет вкусным. Потому просто решили продать достаточно драгоценное животное.
Элишка задрожала. Сердце подсказало, что ее судьба в мире людей закончится быстро и трагично. И она не вернется никогда-никогда в Ирий. Заплакав, вспомнила лицо владаря. Губы сжала, чтобы не позвать его — а ведь так хотелось, прокричать его имя, позвать, чтобы спас. В ту же минуту стало очень обидно от мысли, что единственный, кому она доверяла и рядом с кем хотела быть, не придет, не станет помогать и защищать, ведь сам изгнал из своего рая, своего сердца.
Пропев эти тоскливые строки, она заревела сильнее от жалости к самой себе. И, похоже, была готова прореветь всю ночь напролет… Если бы у предводителя шайки в этот вечер не дрогнуло сердце. А вместе с ним нервы… И кажется, даже мозги немного задрожали…
Мечтая поскорее прекратить собственную головную боль, он отправился к ее причине и распахнул дверь, напугав пленницу. Он мог бы ее ударить, но понимал, что истерика станет только громче и сильнее. Потому решил заговорить.
— Ну что ж ты воешь??? — воззрился на нее он. — Мы ж тебя не убиваем… — и чуть подумав, уточнил: — Пока еще…
Элишка взвыла громче, постепенно впадая в истерику.
— Тише ты! Оговорился я. Не будем мы тебя убивать. Продадим…
Такой вариант пленница тоже не одобрила, о чем свидетельствовал новый вой.
— Вот интересно, ты еще громче можешь? — потирая виски и жмурясь, исключительно у самого себя поинтересовался атаман. Ответ был более чем утвердительным, а истеричный вой — впечатляющим. — Все! Сдаюсь. Продавать не будем. Хочешь с нами жить? Мы тебя разбойничать научим.
Элишка резко оборвала самозабвенное «Ыыыыыы», и внимательно, с интересом посмотрела на мужчину. Он присел на корточки напротив девушки. И сейчас не выглядел пугающим или злым. Наоборот. Усталый дядька, с любопытством и добротой рассматривал пленницу.
— Хотя, какая из тебя разбойница?! — проронил он и подмигнул. — Готовить умеешь?
— Пироги. — Честно призналась она. — С ежевикой.
— С ежевикой? Это хорошо. Только где ж ее достать зимой-то! — хмыкнул атаман. — А что еще умеешь?
— Сказки рассказывать. — Пожала плечами честная пленница.