Медленно и тихо, чтобы её не услышали даже мышки с самым острым слухом, Аня подкралась к заветной цели. Её голубое летнее платье, словно бутон цветка, колыхалось с каждым шагом. Аня перестала дышать, когда опустилась на колени и начала рассматривать ценник. Ещё дороже, чем она видела. Это был оригинал, а не подделка из её небогатого купола. Дрожащей рукой девушка коснулась аксессуара, словно хрусталя, и, выдохнув, решилась примерить.
Так же тихо она подошла к большому зеркалу во весь рост. Судя по новому, но всё же повреждённому в верхнем левому углу орнаменту, оно, скорее всего, продавалось со скидкой. Эмоциональная усталость накрыла девушку, она не могла даже порадоваться такому редкому мгновению и насладиться атмосферой. Хотела бы и она жить в пятом, носить такие вещи, но не просто «вкинутой», а рождённой для этой жизни… Быть девушкой Дюка, настоящим героем для него, а также суметь обеспечить этого человека всем, что Кира ему обещала. Аня бы точно смогла, сохранила бы всё это. Но она – не Кира.
Аня сняла с головы шляпу и перевела взгляд с унылого отражения на сам аксессуар. Уже отбросив осторожность, девушка повертела вещицу в руках и начала винить себя за всё, что сейчас произошло. Лида была права – она просто неблагодарная. Она не имела права спать в этой кровати, предназначенной для Дюка и Киры, тем более, пока Дюк мучился на неудобном диване, не имела права трогать вещи Киры и даже думать о том, чтобы занять её место. Если она и хотела остаться с Дюком, то как отдельная личность, сохранив к его бывшей девушке уважение, а не зависть. Аня улыбнулась, подумав, что, кажется, начинает взрослеть.
Из этой же коробки на неё поглядывали чёрные платья бывшей хозяйки дома. Ане вдруг стало не по себе. Она ещё до изгнания любила наряжаться, пыталась модно приодеть Эрика, и, конечно, в их гардеробе мелькал чёрный цвет, но не в таком же количестве. Почему человек со столь доброй душой был готов с головой укутаться в цвет темнее ночи?
– Можешь забирать, эта милая шляпа ей больше не пригодится. Но, если я хоть что-то понимаю в комбинации одежды, к твоему летнему платью она не подойдёт. Разве что и платье из коробки возьмёшь. Те, что с биркой, никто не носил, – сказал Дюк. Он, скрестив руки на груди, стоял у дверей и тихо наблюдал за Аней, но та не решилась уточнить, как давно.
Широко раскрыв глаза от удивления, девушка резко обернулась. Даже находясь в доме Дюка, она не сразу узнала его. Новая пижама, подаренная Николь, очень подходила парню, делая из него абсолютно другого человека. Зелёные клетчатые штаны и белая футболка отлично сочетались с взъерошенными рыжими волосами. Дюк был точно домашний мальчик-паинька, а не хулиган-разбойник, которым знала его Аня.
– Зачем ты хранишь её вещи? – Девушка медленно опустила аксессуар туда, откуда ранее его взяла.
– Это не я. Ришель перевезла всё в коробках, я не разбирал. Буду благодарен, если ты окажешь мне такую услугу. Я бы не хотел лишний раз погружаться в воспоминания.
Не хотел, но пришлось. Он взял в руки рамку с комода у дверей и грустно взглянул на их совместное фото с Кирой. Аня вчера тоже обратила на него внимание. Вытянув руку, Дюк запечатлел их счастливые лица незадолго до аварии. Обратно на своё место рамка уже отправилась фотографией вниз.
– И ты не расстроишься, если я надену что-нибудь из этого?
До изгнания Аня вряд ли надела бы чужую одежду, но после жизни в тёплой деревне и такой резкой смены погоды на холод во втором секторе она была бы не против надеть что-нибудь, кроме тонкого платья от Николь, уже испачканного на вчерашнем завтраке, и единственной серой кофты, которую любезно одолжил Дюк.
– Если тебя это действительно волнует, то надевай с биркой. Кира их не застала. Эти вещи пришли на мой адрес уже после, так что с ними не связаны никакие воспоминания. И спускайся, я сделал завтрак. Потом отвезу тебя к Эрику.
Ну вот. Она вернётся домой. Будет ли рад Эрик?.. Аня не узнает этого, пока не встретится с ним. Как минимум, ей надо перед ним извиниться, а как максимум – Ане, вроде, некуда больше идти.