– Нет, бывалый. На повышение шёл. Теперь точно получит. Убийцу Леди секторов поймал.
– Ну да…
Строка загрузки быстро заполнилась, и в сопровождении резкого звука, говорящего об окончании поиска, на экране появились папки с датой, когда было обнаружено лицо на камере.
Последняя дата – тот день, когда Дюк ушёл на поиски Ани. «Ни на день нельзя оставить одну», – взгрустнул в мыслях он, почувствовав вину.
Девушка за столом открыла последнюю папку. В ней было всего одно видео длиною в полминуты.
Ришель в чёрной майке и в брюках солдата-новобранца выходит из здания, оборачивается к двум, судя по такой же форме, коллегам, которые подошли к ней. Они разговаривают и уходят из зоны камеры в другую сторону.
– А где продолжение? Там, куда она ушла, нет ещё камер?
– Есть, – растерянно пролепетала девушка. – Но… записи удалены администратором. Всё за следующую дату, а это сохранилась, потому что дело было за пару минут до полуночи. Вот упущение-то…
– А какой это сектор?
– Четвертый, – ответила девушка-оператор.
Ситуация становилась всё запутанней, и подозрений у Дюка появлялось всё больше. Ришель нечего было делать в четвёртом. По крайней мере, парень не мог вспомнить ни одной причины.
– Можно попросить перемотать?
– Да, без проблем.
Дюк наклонился, изучая короткий фрагмент видео. Спутник не отрывал взгляда от Ришель, казалось, что она знакома с этим солдатом. Он сделал пару шагов в её сторону, слегка хромая… Общий знакомый, который сообщил о пропаже Ришель, и, кажется, хромает…
«Это Марк», – понял Дюк, выпрямив спину и прикрыв глаза. Не секрет, что на таких, как они, раны заживают быстро, но если это перелом, который сросся неправильно, иногда он даёт о себе знать. – Но почему он не заявил о пропаже? Он не мог просто бросить её.
– Я думаю, причина та же, что у удаления видео, – попытался рассуждать сонный Арес. – Мы ещё чем-то можем помочь тебе?
– Нет, дальше я сам. Надо связаться с ним.
– Нужно придумать повод для встречи, – предложила Аня. Она знала Марка только по рассказам, но уже с лёгкостью могла назвать причины каждого его поступка и, казалось, видела парня насквозь. Безграничное желание помочь Дюку придало девушке уверенности, и она уже была готова разыграть сцену пламенного желания познакомиться с Марком. В её способностях придумывать на ходу Дюк уже не сомневался.
– Нет, солнце, повод есть, – тихо прошептал парень. – Завтра годовщина смерти Ляли. Мы всегда вместе ходим на её могилу.
О смерти любимой воспитательницы из детского дома Аня не знала, да и – без единого упоминания – не должна была. И сейчас, так резко сказав об этом, он словно опять окатил девушку ведром холодной воды. «Скольких же ты потерял?» – подумала она, понимая, что в условиях его жизни кладбище – обычное дело.
– Только у меня его номера нет. – Дюк вытащил из кармана новый телефон, который ему подарила Николь. Покрутил в руках, словно в надежде, что цифры сами появятся, стоит только подумать о Марке. Но чуда не произошло.
– Так, может, ты попросишь помощи? – Аня намекающее глянула на приспешников и оператора.
– Точно, – усмехнулся Дюк, осознав, что теперь может законно получать нужную ему информацию.
Вечера после посещения могилы Ляли казались Дюку особенно тоскливыми. Пока они ждали Марка, Марго и Айзека, Дюк рассказал Ане о причине смерти женщины, заменившей ему маму. Пневмония. Такое обычное, казалось, для их стен заболевание. Уровень жизни во втором секторе был таков, что каждый пятый болел ею, а каждый десятый умирал, в то время как в третьем секторе об этой болезни слышали единицы.
Ещё больше распирало от злости Дюка, когда он узнал, что от этого заболевания есть лекарство, но во второй сектор его доставляют в строго ограниченном количестве из-за нехватки ресурсов. Мол, виноваты условия, а не люди. Ляля была слишком замечательным человеком, чтобы умирать так рано, а Дюк ничего не мог с этим поделать. В очередной раз он напомнил себе, что всё только впереди, и теперь у него есть все шансы изменить систему. Надо только найти Ришель.
Ребята купили цветы и направились в сад. Сад, где каждое дерево имело таблицу у корней с именем – на чьих останках оно взошло. В секторах запрещались гробы, в основном, проводилась кремация, но можно было оплатить и зелёное захоронение. Умерший или его родственники выбирали дерево, и на месте захоронения сажались маленькие кусты. Иногда казалось, что этот сад был зеленее, чем весь сектор, пока погода в нем не начала портиться. Теперь сад медленно увядал. Листья у вишни, где была табличка с именем воспитательницы, желтели и опадали. Они словно олицетворяли само увядание купола и предрекали всему скорую гибель.