Когда Эрик закончил академию, легче не стало. Нападки сверстников только возросли, но Аня старательно пыталась умолчать об этом дома. Всё изменилось, когда началась охота. От долгого недосыпа и накопившейся обиды она начала срываться и ругаться со всеми. И только когда родителей Ани вызвали в школу, поняла, что натворила. С ней провели долгую беседу о том, как сейчас важно не влезать в конфликты.
Эрик же не стал её отчитывать, не стал ругаться, хотя в глазах его чётко читалась мольба: уж если о себе не думаешь, подумай о нас. Всё, что он сказал Ане тогда: «Слышал, у тебя был тяжёлый день. Хочешь, я поговорю с твоим обидчиком?» Его уже не заставляли отжиматься по триста раз, отец вообще сменил политику воспитания, когда Эрик смог отбить удар генерала в подростковом возрасте.
У Эрика не было человека, который мог бы прийти ему на помощь, когда руки так крепко сжимались в кулак, что на ладони оставались глубокие следы от ногтей. Его отчаяние и бесконечные мысли о возможной болезненной смерти всей семьи… Он был опорой, давшей трещину с момента начала охоты, и очень тщательно пытался это скрыть. А когда их изгнали, просто надеялся, что слова Дюка – ложь, и жизнь его родителей теперь точно наладится.
Там, за куполом, Эрик был готов сдаться смерти с высоко поднятыми руками. Он так устал быть тем, на кого сваливаются проблемы, которые просто невозможно решить. Так устал бороться.
Вероника Волкова. Девушка, что не просто спасла ему жизнь. Она словно вдохнула в него новые силы. Встала рядом с Эриком и протянула ему руку помощи. Да, в какой-то момент и ей потребовалась поддержка. И это стало началом крепкого союза. В отношениях с ней он не просто отдавал всего себя, он получал не меньше взамен. Вот чего ему так не хватало.
– Вероника.
Он смотрел, как она склонилась над книгой, что-то внимательно изучая в ней и тут же конспектируя. Её длинные ярко-рыжие волосы, перекинутые на одну сторону, спускались на стол. Ника сидела в белом костюме из топа и обтягивающих шорт и была прекрасна в его глазах.
– Да, милый?
– Чего ты не спишь ещё? Так холодно в постели без тебя.
– Прости, до начала учебного года так мало времени осталось. Меня восстановили, но навёрстывать надо очень много… К врачам сейчас строго, сам знаешь.
– Но… так холодно…
Ника улыбнулась, не в силах противостоять этому хриплому тихому голосу. Она закрыла толстую книгу анатомии человека, оставив в ней ручку, и направилась к кровати. Скелет человека – одна из самых интересных тем, как ей казалось. Ника нависла над Эриком, поцеловала в губы и, проводя пальцем по его нагому торсу, начала перечислять вслух: ключицы, грудина, двенадцатое ребро…
Эрик усмехнулся, обнял Нику и притянул её к себе.
– Щекотно же.
Она опустилась на подушку, приблизившись к шее Эрика, и тут же нежно прикоснулась к ней кончиком носа, потом губами. Он громко вздохнул от приятных ощущений, и Ника подумала, что никому больше не позволит его обидеть. Её человека, которым все вокруг так пренебрегали.
Третий и четвёртый сектор, как вы уже знаете, – сектора «золотой середины». Так их и называют местные. Поэтому после переезда к Эрику жизнь Ники не сильно изменилась. Её восстановили, как студентку медицинского, и она перевелась в четвёртый сектор со всеми поблажками и рекомендациями от новых властей.
Небольшой ремонт в родительской комнате, переделка спальни Эрика и Ани в гостиную – вот что позволило немного отпустить прошлое. Теперь в спальне родителей стояла новая мебель, книжный шкаф Ники, рабочий стол для её учёбы и много-много цветов, за которыми ухаживала новая хозяйка. Между ними и светлым будущим мелькало теперь только второе ограбление за неделю в их районе.
Прогулка по району четвертого в тёплый выходной день плавно перетекла в покупки. Возле парка, где они гуляли, появился большой рынок. Яркие цвета спелых фруктов манили посетителей с прилавка, и Ника не смогла устоять. Ей так нравилось разделять с Эриком бытовые заботы, и она очень боялась это потерять.
– Может, нам всё же пока пожить у моей мамы? – Ника вертела в руках яблоко, пока ветер холодом опоясывал её. Летнее лёгкое платье послушно колыхалось вслед за ним. Мысли, что купола почти отработали свой срок, и поэтому становится так холодно, накатили новую волну грусти. Она спасётся, если эти чёртовы стены рухнут. Но что делать Эрику? Ника посмотрела на него с затаённой тоской.