– Если ты опять хочешь поговорить об ограблениях, то напоминаю, что программа лояльности к народам первого и второго работает и в третьем секторе. Жители первого и второго теперь свободно могут искать работу и тут, и в третьем.
– Да, но центр помощи по трудоустройству находится через пару домов отсюда. А в третьем…
– Один из центров. И в районе, где живёт твоя мама, тоже может открыться такой в любой момент.
– Но, Эрик!..
– Солнце, пожалуйста.
Он так устало посмотрел на неё, хоть и старался улыбнуться.
– Ты берёшь эти яблоки?
– Берите, конечно, очень рекомендую! Сладких таких больше нигде не купите, – сказал мужчина, только что тщетно пытавшийся пропустить мимо ушей их тревожный разговор. И сам ведь переживал о новых работниках. Соврал, конечно, насчёт яблок. Все их привозили из одного сада в пятом. Только там были предусмотрены подземные плантации. Ника и Эрик узнали об этом после рассказа Роя, инженера куполов, и, если честно, ради спасения Эрика Ника была готова отправиться на его поиски сама… чтобы Рой постарался наладить работу куполов.
– Беру, – тихо ответила Ника.
Положив наливное красное яблоко в пакет к остальным и передав продавцу, она посмотрела на бетонные стены, начала разглядывать вентиляционные отверстия, сам купол. Стала винить себя за то, что не понимала в этих куполах ни чёрта, и, если честно, пока не увидела схемы от Айзека и заключения, даже не заметила, что работа их на исходе.
Где-то вдалеке показался знакомый силуэт. Винного цвета волосы замелькали на горизонте. Девушка в бордовом топе и высоких чёрных джинсовых шортах тоже прогуливалась по рынку с пакетами. К ней подошёл мужчина на голову выше неё. Ника прищурилась: тело девушки было покрыто татуировками, и она уже с уверенностью могла сказать, что увидела Ришель. Запомнила её, потому что та была очень доброжелательной и, к тому же, единственной, кто хоть что-то пытался объяснить в ходе революции.
– Эрик, смотри, – Ника обернулась к нему, но там, куда она указывала пальцем, Ришель уже не было. – Странно. Я думала, что увидела Ришель. Помнишь? Подругу Дюка. Я думала, что она в пятом осталась.
– Может, друзей навещает.
Эрик лишь мельком бросил взгляд в направлении, указанном возлюбленной, но тут же перевёл его обратно на купюры в руке, пересчитал их и протянул продавцу. Его не тревожили больше ни Дюк, ни его друзья. Теперь это была забота Николь. А его забота стояла перед ним и выбирала, какие ягоды возьмёт на домашний пирог.
– Ты прав, – коротко ответила Вероника, взяв с прилавка маленькую плетёную корзинку клубники. – Вот эти.
В светлой кухне родителей Эрика, куда Ника тоже добавила настоящих, живых цветов, светило искусственное солнце. Светило и пока ещё грело. Ника поднялась на маленькие ступеньки, чтобы достать посуду под только что купленные фрукты, но руки обессиленно упали, фарфоровая посуда полетела вниз, и, в попытках поймать её, Ника тоже устремилась туда. Эрик, обернувшись на шум, успел поймать Нику, а та благополучно удержала посуду. Только яблоки, словно бусинки, рассыпались по полу. Ника задела их в попытках удержаться за стол.
Испуганный Эрик тут же опустился на колени рядом с Никой и, глядя в такие же испуганные глаза, поймал последнее яблоко, что пролетело над головой возлюбленной.
Ника не смогла сдержать слез.
– Я даже тарелку не могу удержать! Эрик! Пожалуйста, давай переедем! Пока есть время до начала моей учёбы! Я не могу думать ни о чём, кроме того, что с тобой может что-то случиться!
Она сложила ладонь в дрожащий кулак и слегка ударила Эрика в грудь, следом прильнув к нему.
Он опустил яблоко на пол и крепко обнял Нику.
– Просто… Знаешь, я не успела попрощаться с братом. Мама сказала, что у него нашли опухоль, что он ляжет на плановое лечение и вернётся к нам после операции. Я тогда не знала ничего о том, кто он такой. Догадывалась, но мы не говорили о наших особенностях. – Ника стала плакать громче. – Мне столько надо было ему сказать, столькому я не успела его обучить. Мы хотели дать согласие на лечение, – мурашки пробежали по её телу, когда она вспомнила, о каком «лечении» шла речь. – Потом мама с этим своим раскаянием в суде… Я не хочу никого терять, Эрик, это очень больно.
– Пожалуйста, не плачь. Я сделаю, как ты хочешь… ненадолго, ладно? Я попрошу отпуск на две недели. За две недели, думаю, всё образуется. Думаю, что охрану увеличат, урегулируют всё. Двух недель хватит?