Ришель не узнала Дюка со спины: в дизайнерской одежде пятого и в компании с девушкой, которую видела только однажды, на фото. Поэтому, когда они встретились глазами, она замерла. Сделала шаг назад, словно готова была убежать, но бежать было поздно. Их встреча была всего лишь вопросом времени.
– Рише, это он? Тот самый? – прошептал мужчина, стоявший рядом с Ришель. Шрам на волевом лице показывал, что квартира в военном районе досталась ему не просто так.
Она промолчала, но отвечать уже было не нужно.
Ришель, судя по пятнам на голове, не так давно перекрасила волосы в родной цвет – тёмный, словно сама ночь. Сняла пирсинг, спрятала под тональным кремом татуировки, которые должны были проглядывать из-под лямок белого топа. И, кажется, Дюк впервые увидел её в юбке. Летней простой белой юбке до колен с чёрными узорами и разрезом до бедра. Узнал он её, конечно, сразу – по испуганным чёрным глазам.
Причиной такой резкой смены имиджа стало то, что и она на рынке заметила Нику.
– Мне прогнать его? – продолжил мужчина.
– Не надо меня прогонять, – с усталой усмешкой ответил Дюк, когда, кажется, узнал её спутника. Тот был похож на снайпера. Единственного снайпера Миры, у кого был доступ к винтовке. Какая ирония – именно его Ришель должна была обезвредить в день революции! – Я сам уйду.
– Останься, – попросила Ришель, виновато опустив голову. – Ты всё равно уже нашёл меня.
Глава 10
«Тебе так шла форма охраны пятого сектора», – хотел было сказать Дюк, но слова застряли в горле, обжигали язык. Ноги казались ему невыносимо тяжёлыми, пока он поднимался по грязным ступеням подъезда, так пропахшего тоской и пылью. Правда, которую он не особо-то и хотел знать, вот-вот встанет к нему лицом, взглянет в глаза – и Дюку придётся признать её существование.
Он не был к этому готов. Очень хотел просто исчезнуть из этого мира, возможно, затеряться в прошлом. Где-то между детством и знакомством с тётей – чтобы никогда не прийти на их встречу. Внезапно Дюку показалось, что прежние его проблемы, такие как поиск денег на еду и существование, нравились ему больше.
Когда они зашли в квартиру, так напоминающую Ане её родной дом расположением комнат и старым стандартным ремонтом в белых тонах, прямо по коридору к ним, раскинув руки в стороны, выбежала девочка лет шести в белом платьице.
– Мама! Папа! – воскликнула она.
– Почему наша крошка проснулась? – улыбнулась Ришель.
Дюк и Аня не знали, чему больше удивились: ребёнку или диалогу. Ришель скрестила руки на груди и, взглянув на Дюка, закатила глаза.
– Что? Ты же знаешь, что я люблю детей.
– Ну да, – он вспомнил, как часто и с какой радостью Ришель бралась за любую подработку, связанную с ними.
Она нахмурила брови, немного раздражённая, что ей приходится оправдываться, потом убрала прядь чёрных волос с лица, заправив её за ухо, и подняла малышку на руки.
– Ложись спать, а то проспишь завтра весь день, и уточки в пруду останутся без твоего хлебушка.
Девочка сморщила личико в недовольной гримасе, на что Ришель тут же отреагировала наигранным удивлением:
– Ты что, хочешь оставить их голодными? – прошептала она.
– Нет, – так же шёпотом ответила девочка.
– Тогда беги спать, – прошептала Ришель и, подмигнув, опустила малышку на пол. Та, громко хихикая, убежала обратно в комнату.
Когда они прошли на кухню, то сразу поняли, что до появления Ришель в этой квартире хозяином был одинокий мужчина. Разбитая на стене плитка возле большой конфорки, точно от удара посудой, перемытые сотейники лежат вверх подгорелыми днищами. Пожелтевшие от времени белые шторы на окнах в одном углу сохранили следы пожара, на полу остался старый отпечаток горячей сковороды: она расплавила линолеум, рисунок которого тоже сошёл со временем, стал менее чётким. В общем, каким чудом мужчина с такими кулинарными навыками дожил до сегодняшнего дня, оставалось загадкой.
Дюк нехотя сел за стол и смотрел, как Ришель мельтешит по кухне. Она поставила чайник, кинула в треснувшие чашки пакетики чёрного чая и по две ложки сахара. Именно так, как любил Дюк. Ришель поставила их перед гостями и тут же одёрнула себя:
– Ой, я не спросила, какой чай будет Аня, сделала, как Дюку.
– Рише, прекрати, – тихо сказал Дюк. – Если ты действительно пряталась от меня, давай, я уйду, и мы продолжим эту игру.