«Априори это невозможно, – ответил ведущий. – Мутанты – наше спасение. Об их убийстве не может быть и речи».
Дюк закатил глаза. Впервые он скучал по шуму старого вагона, который явно перебил бы эти диалоги вылизанных мужчин в ужасно обтягивающих костюмах. Но шумоизоляция работала прекрасно, и Дюк был вынужден смотреть государственную программу, которая началась сразу после фильма. Аня задремала у него на плече, и теперь он боялся пошевелиться, чтобы не разбудить её.
Благо эта пытка подходила к концу. Судя по виду за окном, их пустой поезд уже приближался к пункту назначения и начинал сбавлять скорость. Сейчас ему всё равно придётся разбудить спящий грибочек на плече и наконец-то выключить экран напротив. Дюк надеялся, что сделает это быстрее, чем Аня поймёт смысл диалогов в передаче. Сразу становилось понятно: диалог нарисовали не на пустом месте. Эта передача – вынужденная мера. Разговоры о том, что мутантов НЕЛЬЗЯ убивать, вызывали тревогу: ведь если кого-то в этом надо убеждать, значит, этот кто-то абсолютно уверен в обратном. До сих пор.
«Как? – не мог понять Дюк. – Как люди могут думать о том, что кто-то заслуживает смерти лишь потому, что он – другой? Я заслуживаю смерти в их глазах?»
На перроне, куда приходили поезда из второго сектора, как и ожидалось, кроме Николь, никого не было. Радостная, она принялась обнимать уставшего от сидения в одном положении Дюка и сонную Аню. Аня же всё гадала, сколько лет этой женщине, которая вечно ходит в деловых костюмах и до сих пор красит волосы в яркий – то бирюзовый, то голубой – морской цвет. Аня помнила, что красила Николь их для того, чтобы Дюк точно узнал её. Но теперь они были знакомы, а она продолжала… Зачем? Аня смотрела на её кудри, на добрую улыбку, на длинные серьги, которые колыхались при любом повороте головы. Смотрела и понимала – она до жути её боится.
Рюкзак её сорвался с уставшего плеча, но Дюк его поймал и молча забрал, решив, что проще донести рюкзак самому, чем ловить его через каждый сто метров. Сонная Аня даже не поняла его намерений, поэтому чуть не упала, потянувшись за лямкой рюкзака.
Расспрашивать о причинах возвращения Николь не стала – она знала настоящую, а придуманную слушать не хотела. Давно усвоила правило: не хочешь слышать ответ, который тебе не понравится, – не задавай вопроса. Тем более, если он заставит усомниться в честности твоего собеседника. Поэтому женщина только прикрыла рукой улыбку от милой картины с рюкзаком.
Расспросив большую часть своих подчинённых, Николь выбрала очень атмосферное место для обеда, который для ребят оказался вообще завтраком. Центральная площадь, на которой находилась развязка всех основных дорог, представляла собой парк в несколько ярусов, где для машин был отведён самый нижний. Аэромобили не выделяли выхлопных газов, и вообще, как Дюк уже выяснил, новые аэромобили двигались не только за счёт собственных двигателей, но и за счёт магнитного поля дороги. Безопасный для секторов транспорт, свежий, нет… свежайший воздух.
Над дорогой простирались пешеходные мосты, площадки для активного спорта и места для пикниковых зон, где подростки отдыхали на цветных пледах, танцевали и развлекались. Для Ани это не казалось странным, в отличие от Дюка. Его мир был так далёк от беззаботности, царящей вокруг, что Дюк всё ждал, когда будильник выдернет его из сна. Ждал, когда опять окажется в своей комнате сиротского муравейника, и Ришель придёт, чтобы рассказать, на какой подработке она будет сегодня, и где её искать, если что-то случится. Но он не просыпался. И Ришель рядом больше не было.
– Ночью, говорят, тут очень красиво: зажигаются фонари, вывески забегаловок ярко горят, в центре, над машинами, плывут голограммы рыб и медуз, – сказала Николь, чтобы разрушить барьер тишины. – Можем прийти сюда и ночью.
Но барьер устоял. Пауза тянулась, пока они не сели за стол на уютной веранде. Такой же, как в третьем, где Аня гуляла с Эриком и доставала до зелёной листвы руками, пока Эрик хмурился в телефон и что-то постоянно решал по работе.
– Мороженое хочу. И вступить в отряд солдат.
Николь выпустила из рук меню, которое как раз хотела положить на стол, захлопала ресницами, а Дюк поперхнулся воздухом. Он тоже не знал, как начать этот разговор. План был такой: они возвращаются под купол, ведут повседневную жизнь, и Дюк аккуратно подводит разговор к его поступлению на службу. «Не знаю, какой-нибудь экспресс-курс для охраны Леди секторов», – озвучил он тогда Ане. Но Аня в этот план не входила. Как ему казалось.