Непривычно тихий вагон, редкое солнечное утро в стеклянном тоннеле скорорельса – и внезапный взрыв. Такой оглушающе громкий и настолько сильный, что прочные окна посыпались мелкими осколками. Но не повреждение этих окон было страшным. Глаза Ники почернели. Всего на миг сбилось дыхание, пока не появились отверстия на шее.
– Нет, нет, нет! – закричала она, когда пришла в себя. Схватилась за голову, та раскалывалась от сильного удара. Руки тряслись от страха, от наплыва адреналина, и, когда она увидела на ладонях кровь, не сразу поняла, что это её. Только что она коснулась открытой раны на виске.
Но Нике было плевать на собственное самочувствие. В дымовой завесе она искала Эрика. Он стоял со стороны взрыва, прикрыв её собой, и следом был сбит стоящим рядом пассажирами. Оба они отлетели в сторону после резкого торможения, и, чтобы доползти до него, Нике пришлось приложить немалые усилия. После неудачной попытки встать на ноги, почувствовав сильную боль, она решила ползти на коленях.
– Нет, нет, Эрик!
Шум ветра за разрушенным стеклянным тоннелем, аварийная сигнализация, просившая успокоиться, не паниковать, использовать кислородные маски, которые должны были выпасть из крыши вагона, – всё смешалось с криками и слезами выживших и звоном в ушах.
Подняв голову вверх, Ника увидела, что ячейки, где должны были храниться маски, пусты. И ей ничего не оставалось, кроме как молиться. А когда она поняла, что Эрик уже не дышит, молиться стало поздно.
Она, как смогла, притянула его к себе, и громкий плач сменился тихим всхлипыванием. Длинные рыжие волосы прикрыли склонённую к любимому голову, на белом платье было так много следов крови, что новые, от крови из ран Эрика, уже не пугали. Ника не знала, что будет дальше, но знала, что сейчас хочет проснуться, и чтобы это всё оказалось просто страшным сном.
Но проснуться не получалось. Ни у неё, ни у кричащих рядом. Среди тех, кто пережил кошмар наяву, были и те, кто только что узнал о своей мутации. Сейчас они не волновали Нику. Разве, может быть, только один. Мальчик, что, как и она, остался в сознании. Так же, как и она, он, кажется, потерял близкого.
– Мама, – кричал мальчик, пытаясь разбудить молодую женщину с уже посиневшими губами. Её светлые волосы мокли в растекающейся луже крови, и малыш то и дело норовил коснуться её. Грудь не вздымалась в дыхании, открытые голубые глаза застыли с выражением ужаса. – Пожалуйста, проснись! Я буду очень послушным, я больше не хочу ту дорогую машинку. И плакать больше не буду, никогда-никогда, пожалуйста, только проснись!
Ника взглянула на Эрика, прикрыла глаза, уже не сдерживая слёз. Те катились по лицу и больно щипали царапины на щеках. Прошептала, тихо всхлипывая:
– Прости меня. Прости, я так пыталась сберечь тебя, и у меня это… – колючий ком застрял в горле, – … не получилось. Это моя вина. Если бы я не попросила тебя уехать… Если бы ты остался работать… Я так не хочу тебя отпускать, но я сейчас нужна ему больше. Если я ему не помогу, если оставлю так, ты не простишь меня, правда? Ты бы тоже выбрал помочь живым, да?
Она поцеловала его в лоб, поцеловала в последний раз. Хотя ещё утром думала, что касаться любимого губами будет до конца жизни. Его жизнь закончилась сегодня.
Ника аккуратно опустила Эрика, провела ладонью по его лицу, по волнистым чёрным волосам и поползла в сторону мальчика. Остановилась рядом и, схватившись за поручень, поднялась на ноги.
– Малыш, помоги мне, иди сюда.
– Но моя мама не просыпается! – плакал тот.
– Я знаю, я помогу ей, ладно? Только сначала помогу тебе, а потом ей, хорошо?
– Правда?
– Правда-правда, иди ко мне. Я не смогу к тебе подойти, у меня очень болит нога.
Малыш посмотрел на маму и поверил в слова незнакомки. Когда Ника стукнула кулаком по кнопке аварийного открытия дверей, вагон выпустил их из своих железных объятий. Она старалась прыгать на одной ноге, на вторую почти не наступала. Хромал и мальчик.
– Старайся не наступать на стекло, – процедила Ника сквозь стиснутые зубы. Болело всё: голова, рёбра, плечо и нога. – Ну, малыш, не наступай, – повторила она и, споткнувшись, упала. Больно поцарапала колени.
Ника собралась с силами, проползла ещё немного и притянула к себе малыша, сев спиной к дымящемуся поезду.
– Посмотри, малыш, на этот красный лес. Ты видишь его?
– Тётенька, там моя мама! Вы обещали ей помочь.