– Я знаю, малыш, там ещё и мой любимый человек. Он поможет ей, а я помогу тебе. Ну же, посмотри на этот лес, пожалуйста, – продолжала лепетать Ника, отвернув голову малыша от вагона, куда он так стремился посмотреть. – Там, в лесу, мир, который мы с тобой можем увидеть. Мало у кого есть такие способности. И сейчас это наше с тобой проклятье. – Она шептала, хотя ей казалось, что она говорит громко.
Когда Ника увидела приближающихся Ареса и Аксель, то уже не смогла сдержать слёз. Она разрыдалась, ребёнок заплакал следом.
– Я хочу к маме, – сказал он, когда Аксель взяла его на руки.
– Я понимаю, – прошептала приспешница. Внешне спокойная, но на деле едва сдерживающая крик ужаса от вида разрушенного поезда и его стеклянной защиты. Террористы – реальная опасность. И они живут с ней в одних стенах этой чёртовой системы секторов. Разрушают её дом.
Перрон быстро заполнялся людьми. Взрыв был слышен на весь сектор, но что это было, поняли не сразу. Ноги Ани подкосились, когда столб чёрного дыма поднялся над невысокой бетонной стеной вокзала.
«Эрик, всё в порядке?» – тут же написала она и попыталась позвонить, но его телефон не отвечал. Что случилось на самом деле – оставалось только догадываться, и не было ничего мучительнее ожидания. Тревога, бессилие, страх – всё это Аня вдохнула со следующим глотком воздуха, и из лёгких оно быстро распространилось по сосудам, проникло в каждую в клетку организма и заставило застыть.
Только спустя полчаса, когда открылись двери, через которые должен был прибыть скорорельс, стало ясно: сбылись все самые худшие догадки. Небольшая группа людей во главе с двумя приспешниками двигалась к перрону. На руках у Аксель плакал ребёнок, а Арес нёс на спине… Нику. Её Аня узнала и больше не сопротивлялась слабости в ногах. Рухнула на землю, когда не смогла найти в толпе Эрика. Глаза наполнились слезами, а руки сжались в кулаки.
Из-за спины Ани Дюк рванул вперёд, к Аресу.
– Где парень?
– Какой? – удивился Арес и не сразу понял, почему лицо этой рыжей девушки показалось ему знакомым. Они виделись лишь в день свержения Миры. – Твой друг? – охнул Арес. – Он был с ней? Я не видел его, но, Дюк…
Арес остановил его, когда тот хотел рвануть вперёд по рельсам, схватил за плечо и чуть не уронил Нику, тут же подтянул её обратно. Дюк тоже развернулся – удержать её от падения.
– Не стоит туда ходить. Одному точно. Три разгерметизированных вагона, и она была в одном из них. Если ты хочешь скорбеть – лучше вернись на перрон и помоги своей подруге. – Арес кивнул в сторону ревущей в солдатской форме Ани. Сегодня они должны были сдавать нормативы, видимо, пришли сразу после этого. – Если хочешь помочь, дождись команды спасателей и выполняй приказы. Нужна слаженная работа, и двери не откроют просто так.
Дюк постарался утихомирить своё быстро бьющееся от страха сердце. Арес прав. Форма солдата не давала ему право бежать, сломя голову, и подвергать опасности остальных людей: и на перроне, и тех, кто остался в закрытых вагонах скорорельса.
– Не хочу тебя торопить с выбором, но мне бы пригодилась твоя помощь.
Испуганное выражение лица Дюка сменилось безразличным. Не думать. Просто не думать о смерти Эрика, не представлять его мёртвое тело, не думать о том, что будет дальше с Никой, с Аней… с ним. Он повернулся к Аресу:
– Жду твоего приказа.
– Беги вперёд, проси людей разойтись, женщины и дети пусть вообще покинут вокзал, мужчины помогут пострадавшим взобраться на перрон. Встреть медиков, скажи, что нужны носилки, пусть сообщат о ещё пострадавших, пусть приезжают ещё бригады, готовятся к спасению тех, кто находится в скорорельсе. Нужны маски с кислородом, скорорельс ими не оборудован.
– Что? Как?
– Отставить вопросы, рядовой.
Дюк кивнул, рванул вперёд, начал кричать:
– Разойдитесь, все уходим с перрона! С вокзала! Мужчины оказывают помощь, остальные уходим! Дайте дорогу! Дорогу медикам!
И если вам кажется, что Арес сейчас вызывал восхищение, то на деле восхищение у самого Ареса вызвал Дюк. Когда у Ареса на руках Гелиос истекала кровью – он не был солдатом. Он был мальчиком, на руках которого умирал его мир. И пусть Эрик точно не был для Дюка всем миром, но его поведение сейчас – совсем не то, на что на самом деле рассчитывал Арес.
– Не мешайте, не толпитесь. Дайте дорогу медикам, – продолжал кричать Дюк, возвращаясь на перрон.
– Аня, – отвлёкся он. – Надо помочь живым.
– Эрик…
– Эрик… Там, в вагонах… Но ты нужна здесь, сейчас. Ты же солдат? – Голос его дрожал. Не получилось повторить фокус Ареса. Но Аня, издав ещё два громких всхлипа, встала на ноги. Она сама поставила себе эту планку. Солдат. Что сказал бы ей Миша, если бы она продолжала лить слёзы, сидя на перроне, вместо того чтобы помогать?