– Дюк, я очень дорожу тобой, правда. Ты для меня – как семья, и, если ты тоже считаешь меня семьёй, пожалуйста, не заставляй меня выдавать информацию, которая может стоить мне жизни. Я и так очень много тебе уже сказал.
– Хорошо, тянуть не буду. Взрыв на скорорельсе – твоя работа?
– ЧТО?! ДЮК! Как ты мог подумать, что я способен организовать убийство людей? – вскочил Айзек, но Дюк протянул руку и усадил его обратно.
– Арес рассказал мне очень интересную вещь.
Дюк взял узорчатый металлический стул, который, как ему казалось, не один час выбирала Марго, повернул спинкой вперёд и сел напротив напуганного Айзека. Хотел понаблюдать за реакцией. Устало облокотился.
– Рассказал, что несколько поездов уже приходили с муляжом бомбы. К ней, знаешь, была приложена записка, в которой говорилось, что для разминирования надо обрезать синий провод. Только вот незадача. Его нигде не было.
К усталости на лице Дюка прибавились разочарование и… злость, которую он так усердно пытался сдержать. Айзек видел таким Дюка впервые. Несмотря на то, что Марго пыталась одевать Айзека стильно, когда её не было рядом, он позволял себе натянуть свою любимую серую толстовку, которая, как ему казалось, сливала его с толпой и позволяла оставаться незамеченным. Только сейчас, как бы он ни прятал руки в рукава, как бы ни натягивал горловину на подбородок, – спрятаться от сидящего напротив Дюка не мог.
– А я помню, как один очень славный парень рассказал мне однажды, что ему неоднократно снится сон. Сон этот был о собственной беспомощности. Рассказывал, что во сне он сидит в людном торговом центре, а в руках у него бомба с надписью: «Для деактивации обрезать синий провод». Но вот ирония. Провода нигде нет.
Айзек прикусил губу в попытках не нарушать тишину. Но долго так продолжаться не могло.
– Запомнил всё-таки, – виновато прищурился он, словно ожидая удара.
– Ты бы хоть цвет другой указал.
– Дюк…
– Ты убил столько людей, – сквозь зубы прорычал тот, вскочив.
– Нет, нет! Дюк! Послушай! Я отправлял бомбы, это правда, это была моя идея! Но только муляжи. Правда! – Айзек выставил руки вперёд, готовясь защищаться, но Дюк не нападал. Просто угрюмо навис над ним. – Я бы ни за что не причинил людям настоящий вред! Я же тоже обычный человек, не мутант. Я не самоубийца, чтобы взрывать купола! Пусть даже скорорельс.
– Почему я должен тебе верить?
– Потому что я никогда не врал тебе. Прошу заметить – никогда, – повторил Айзек, – даже если это стоило бы мне жизни. Я помогал тебе во всём, доставал любую информацию. – Дюк сел обратно. Остыл. Это была правда. – Но я догадываюсь, кто за этим стоит.
– Я слушаю, – нахмурился Дюк.
– Тебе это не понравится.
– Нравятся мне определённые события или нет, давно уже не имеет никакого значения.
– Я думаю, что это Николь. Я пытался сопротивляться новым законам против мутантов! Они хотят забрать у меня Марго! Хотят сделать из неё солдата! Им же нет дела до сверхов, они просто хотят выдворить их, хотят осваивать земли! А то, что не каждый из сверхов солдат, – им всё равно! То, что у сверхов есть семьи, – тоже! Я хотел только припугнуть, Дюк. – Айзек начал впадать в истерику, схватился за голову. Он старался успокоиться, но не мог. Дыхание сбилось, стало громким и коротким. – Дюк, это Николь! Она злится! Она умнее, чем Мира. Вместо того, чтобы бороться с сопротивлением, она взорвала скорорельс от нашего имени! Чтобы народ ненавидел нас! Если она узнает, что я пытался сопротивляться, Дюк, она точно меня убьёт.
– Тише, тише. – Дюк наклонился вперёд, схватил друга за плечи. – Айзек, если это правда, я не допущу этого.
– Конечно, правда! Ты слышал – в новых поездах не было кислородных масок и самого кислорода. Я бы точно не смог влезть в производство вагона. Она сама организовала это. Но, зная твою тётю, ты этого не докажешь.
Дюк сел, опустил руки, испачканные в засохшей крови. Осознал.
– Она убьёт меня… – заскулил Айзек.
– Нет. Обещаю, она не навредит тебе! – Дюк тут же прикусил язык. Не давать обещаний, которые не сможет выполнить, – единственное о чём его просила Аня. – По крайней мере, я приложу все усилия. Только ты должен поклясться мне, что больше от имени террористов не будет никаких действий.
Айзек поднял глаза на Дюка. Его дыхание становилось ровнее, но всё ещё не пришло в норму.
– Айзек!
– Не буду, не буду. – Он наклонился вперёд, закрыл руками глаза. – Я думал, Дюк, думал, как здорово было что-то решать в этом мире. Здорово, что я мог что-то менять. Но это была только видимость. Я всё это время просто делал то, что говорила твоя тётя.