Дюк растерялся. Связь действительно не работала. Попытки выйти на любую волну заканчивались шипением в наушниках. Он никогда не просил никого помочь, не любил, когда ему протягивали руку помощи. И в этот раз думал, что справится сам.
– Я знаю, как убить тебя, чтобы ты вновь ожил. И знаю, как всё исправить. Но я хочу, чтобы ты сам согласился на это.
– Ты думаешь, Аня не знает правды?
– Не знает. Она не такая, как ты. Ты старался, ты не верил, что это моя вина. Она бы объявила это прямо, рассказала бы всем. Неважно, поверили бы ей или нет. Поэтому я думаю, что у нас получится всё исправить.
Не справился. И помощи уже не ждал. Опять сам вошёл в кабинет, где всё работает по щелчку пальцев и против него. Сам закрыл за собой эту дверь.
– Аня, – сказал он, осознав, что, скорее всего, Николь действительно нажмёт на курок, и решив позвать её, хотя знал, что она не услышит. – Кажется, у меня опять проблемы.
– Не переживай, я всё решу, – послышался ответ в наушниках, и дверь, которую никто, как утверждала сама Николь, не сможет открыть… открылась.
Аня стояла на пороге. Она сняла шлем, под которым красовались две косы. Он заплёл ей их утром, даже не зная, что вечером может больше не вспомнить об этом. Она тут же подняла свой пистолет и навела его на Николь. Красная точка заняла свою позицию: ровно по центру груди под белым шёлком платья.
– Ты же знаешь, я стреляю метко и абсолютно не испытываю к тебе тёплых чувств, тётя, – последнее слово Аня произнесла со злостью. Она злилась на Николь за всю боль, что та причинила Дюку. Пусть даже её намерения, как сама Николь считала, были хорошими, но все те методы, которые она использовала, не оправдывали ни одного из них. И если Дюк был готов склонить перед тётей голову за всю её помощь, то Аня хотела сделать всё, чтобы Дюк наконец-то смог остановиться в своей гонке на выживание. Убивать Николь она не хотела, но прямо сейчас готова была запереть её в подвале, посадить на цепь, изолировать… убрать с глаз долой.
Аня сделает всё, чтобы не подпустить смерть к ещё одному человеку, которого, кажется… полюбила.
– Опусти пистолет, протяни руки. Я либо арестую тебя здесь и сейчас, либо убью.
Убить человека первый раз – очень тяжело, почти невозможно. Аня сомневалась, что, даже получив такой приказ, смогла бы его исполнить. Сама она вступила в отряд лишь для защиты. Но стоило Ане вспомнить охоту, вспомнить, что пережил Дюк, и она выстрелила в Николь. Пуля пролетела мимо, но так близко от лица Николь, что, шевельнись та на пару миллиметров, – безусловно задела бы её голову.
– Я сказала – брось оружие, – повторила Аня, нахмурив брови.
Николь с улыбкой на лице бросила свой пистолет на пол. И даже если у неё было ещё оружие, использовать его смысла не было. Весь обман рухнул перед теми, для кого, как она убеждала всех и саму себя, Николь так старательно его выстраивала.
Потому что обман – словно отвратительно-капризный цветок – раскрывается всегда, но в совершенно разное время.
Аня опустила оружие, чтобы арестовать Николь, но та резко пнула револьвер, который отлетел под стол, и припала к земле. Спряталась за столом, куда отлетело оружие, выиграв пару секунд. Теперь ей оставалось только ранить их, даже убивать не было необходимости. Слабых, раненых и связанных, она уже сможет заставить их пройти курс амнеозина, не придумывая никаких других историй. Одно попадание в вооружённую Аню. Всего одно. Николь выпрыгнула из-под стола – и грянул выстрел.
Последняя глава
Утренние солнечные лучи бегали по бледному лицу напротив. Аня смотрела на белые волосы, рыжие веснушки и острые скулы. Всё, о чём она могла думать, – это солнце настоящее. Они переехали в дом второго сектора, когда его отключили от подачи кислорода, и вошли в состав группы лиц, ответственных за восстановление и перестройку сектора, где вырос Дюк. Он нашёл своё место. Место рядом с Аней. Не монстр, не отброс, не сын убийцы. Сын героя. Дюк и сам стремился быть таким. Как же важно в жизни узнать, кто ты на самом деле, и выбрать правильный путь.
Он открыл свои фиолетовые глаза, обрамлённые чёрной смолью. Улыбнулся. Её голубые глаза напротив обрамлял серый. Дюк провёл рукой по её лицу и, громко вдыхая приятный запах Ани, приблизился к ней, словно хотел поцеловать её в шею, но вдруг слегка куснул.
– Дюк! – вскрикнула она, и он тут же прошёлся горячим языком по месту укуса.
Было не больно. Ей нравилось. Нравилось это утро, нравилось, что этот взбалмошный парень – её. Что он не сделает ей больно. Что с ним она в безопасности.