Нравилось, что всё закончилось.
Старые разрушения привели к новому этапу для всего человечества. Взрыв на скорорельсе, который произошёл два года назад, подтолкнул людей, Диких и мутантов секторов к выводу, что пора сплотиться, пора согласиться, что существовать друг без друга никто из них долго не сможет. Пятый сектор, так славившийся своим нерациональным использованием территории, тоже начал застройку и принял участие в переселении. Второй сектор постепенно заполнялся величественными новостройками. Красивыми, надёжными, готовыми к новой жизни для тех, кого не так давно считали монстрами.
Аня прильнула к груди Дюка, слушала, как бьётся его сердце, а он в ответ крепко её обнял, поцеловал в макушку.
– Пора просыпаться. Сегодня сложный день, – тихим хриплым голосом произнёс Дюк.
– Сегодня у нас выходной… – протянула Аня.
– Нам сегодня надо наведаться к Аресу.
– Я не хочу идти к нему на могилу… Мне всё ещё очень грустно, когда я вспоминаю его. И я всё ещё злюсь, что он не рассказал нам правду с самого начала. Только в день, когда ему искусственно остановили сердце. Решил попрощаться.
– Хорошо, тогда я схожу один. И злиться на него бесполезно, человек и так много страдал.
– Ты прав. – Аня закатила глаза. Она не злилась на самом деле, а больше скучала по Аресу и сожалела о его истории с Гелиос. Тяжело вздохнула. До сих пор помнила, как этот красивый парень с ужасно грустными глазами рассказал о том, что ему осталось совсем недолго жить. Что его частые мигрени, предобморочные состояния и кровь из носа – результат износа тела, и ему безумно больно даже передвигаться. Он попрощался с ними и даже разрешил присутствовать во время искусственной остановки его сердца. Единственное, что радовало тогда Ареса, по его словам, – что его будут помнить, как человека, и будут скучать.
«А ведь я мог умереть никем», – сказал он тогда.
Дюк не дал Аресу раствориться в истории, остаться «никем», как другие приспешники. Его и Гелиос похоронили вместе. А в центре второго сектора поставили памятник – приспешник обнимал Дикую. «Вестник» – назвали его и кратко описали историю встречи Гелиос и Ареса. Когда Дюк рассказал Кире их историю и попросил увековечить её, Кира не смогла сдержать слёз и, конечно, дала разрешение.
– Ладно, я пойду с тобой. Только когда ты опять случайно решишь наведаться к Николь, я подожду за дверью.
– Она знает, что каждый раз, когда я прихожу, ты там.
– Мне всё равно, что она знает. Я стою там, потому что беспокоюсь о тебе. Зачем ты до сих пор наведываешься к ней?
– Так надо. И ещё она просила передать, что не злится на тебя. Ну, за то, что ты прострелила ей руку, и она теперь парализована.
– Мне не нужно её прощение. Если бы она ещё раз направила пистолет на тебя, я бы выстрелила в сердце.
Аня всегда заводилась с полуоборота, когда кто-то начинал угрожать Дюку. Страх потери ещё одного близкого – вот что было причиной её поведения. Её брала злость, когда она представляла себе, что в кабинете Николь всё могло закончиться по-другому. Злилась, что Дюк не рассказал ей обо всём, что она узнала об этом от Айзека, и что Айзек, кажется, соврал Дюку, для достижения свой цели.
– Потому что она – моя тётя.
– Ненастоящая.
– Она сделала для меня много чего хорошего. И не надо говорить о плохом. Я не оправдываю её и никогда не пытался.
– Ты ещё выпустить её из тюрьмы предложи, – нахмурилась Аня. – Ты так хорошо относишься к ней, хотя она виновата в смерти Эрика. И самое страшное, что я бы, возможно, относилась к ней проще, если бы число погибших тогда оставалось для меня просто числом. Если бы я не участвовала в спасательной операции, не помогала бы с телами погибших. Если бы для меня они все были обезличены. Но я помню, сколько погибло, я видела их. Я знаю, сколько из них остались инвалидами, и ты был там. И продолжаешь навещать её.
– Ты не понимаешь, – начал Дюк, но Аня его перебила:
– Она всё ещё отрицает, что хотела отключить второй сектор от системы?
– Да. И в этом я ей верю. С тех пор Айзек не выходит на связь.
– Я думала, ты давно перестал пытаться. Примерно через неделю после ареста Николь.
– Не пытался. Это бесполезно. Если Айзек захотел залечь на дно, сам Бог его не найдёт. Но это лучше отпустить. В конце концов, я так медлил с тем, чтобы вывести Николь на чистую воду, потому что взрыв уже произошёл, и я ничего не смог сделать. Но если она действительно пыталась отключить второй сектор от системы и свалить всё на Диких или Киру, то я смело могу сказать, что сделал всё, что было в моих силах. Бесит Марк. И то, что он тоже испарился, вместе с Марго и Таей. Но я не буду никого из них больше искать. Нам пора попрощаться друг с другом.