Отполированные водой камни покрывали землю там, где мы стояли и сидели, хотя местные расчистили территорию для палаток и спальных мешков, чтобы люди могли спать и сидеть.
Сейчас большая часть каньона занималась этими палатками.
На более возвышенных участках каньона стояло несколько деревянных хижин; мне сказали, что до вспышки С2-77 тут жили владельцы ранчо.
Теперь это походило на импровизированный городок, странную мешанину Дикого Запада и современных технологий в виде портативных спутниковых тарелок наших техников, органических палаток и укрытий.
Справа от меня, ближе к ручью, находился ряд костровых ям, каждая из которых была окружена почерневшими камнями. Утёс защищал их от солнца и наверняка от ветра.
Здесь было красиво и намного прохладнее, чем на плоской долине, где мы изначально приземлились.
— Всё это раньше было рекой, — сказал мне один из местных, когда они показывали мне лагерь. Он обвёл жестом всю территорию. — А осталось лишь это, — он посмотрел на меня тёмными, зоркими глазами. — Раньше было глупо разбивать здесь лагерь. Когда приходили дожди, тебя смывало. Теперь дождей нет. Здесь нет. Вода приходит от снега. С севера.
Он показал на далекий пик, видимый за самой нижней частью каньона. У неё не было белой верхушки.
Я знала, что сейчас может быть не то время года, но это тревожило.
— И ещё снизу, — добавил он без объяснения.
Он показал вниз на ржавый песок и камни, предположительно на какой-то водоносный слой, который наверняка существовал там миллионы лет.
Я гадала, надолго ли его хватит.
Глядя на ровную поверхность, покрытую гладкими, отполированными водой камнями, я мельком увидела реку, которую он описывал. Я чувствовала, как она прокладывала свой путь сквозь скалы, наверняка создав каньон, в котором я теперь стояла — это сделала либо река, либо ледник до неё.
Скользнув в его свет и сама того почти не осознавая, я ещё яснее увидела это его глазами. Вся долина трансформировалась, сделавшись роскошно зелёной. Мимо текла тёмная река, глубокая и сильная, белые струи пены показывали её мощь под ветром, который дул между утесами. Её воды текли быстро, делая воду местами белой — настолько быстро, что люди, дети, собаки легко подхватывались ею, терялись в ней, тонули.
Река кишела рыбой. Вокруг неё вили гнезда птицы, несмотря на то, что здесь жили люди.
Я видела кугуаров, рысей, койотов, лис, зайцев, змей.
Деревня на дне каньона исчезла.
Слева от меня и чуть выше на утёсах стояла другая деревня, расположившаяся в верхней тени утёсов. На высоком плато росли посевы. Дети играли у воды, кидая камешки и визжа, пока их матери стирали одежду и развешивали рыбу сушиться на солнце.
Отключившись, я нахмурилась, подавляя боль в сердце.
Я посмотрела на оставшийся журчащий ручеёк, и та боль усилилась.
И всё же даже та небольшая часть, что осталась, была прекрасной.
В любом случае, мы с Ревиком находились здесь не для этого.
Всё это относительно скоро не будет иметь никакого значения.
Выбросив эту мысль из головы, я посмотрела на лица, окружавшие нас. Я до сих пор не поговорила с большинством знакомых мне людей. Я едва успела увидеть знакомых людей в толпе, просто посмотреть на них, что уж говорить о том, чтобы тепло обнять их или сжать их руки.
Лили даже теперь цеплялась за мою талию, и я погладила её по тёмным волосам, стоя перед ними и думая о том, что надо сказать и как это сделать. Позади меня Ревик прислонялся к одному из больших камней у основания скалы.
Он сказал, что эту часть должна рассказать им я.
Он сказал, что первая часть должна исходить от меня.
— У нас нет хороших новостей, — сказала я.
Я наблюдала и ждала, пока отставшие закончат усаживаться, найдут места в тени, или на камнях, или прямо подо мной на пыльной земле.
— Я не знаю, с чего именно начать, — добавила я. — Так что я просто скажу вам то, что нам известно. Начиная с видения о будущем, которое случилось у моей матери, Кали. Сначала я расскажу вам, что я увидела. Потом я расскажу, что, по нашему мнению, это значит.
Сделав ещё один вдох, я продолжила рассказывать им.
Эту часть я толком не планировала.
Я просто начала с самого начала, добавляя вещи и возвращаясь назад, чтобы объяснить упущенные моменты, подробнее рассказать вещи, которые вспоминались на ходу.
Я попыталась рассказать им достаточно, чтобы это показалось им реальным.
Я поведала им видение Кали от начала до конца. Я рассказала им про Миферов и то, как они сгоняли людей и видящих к горячим точкам на карте Локи. Я рассказала им о самих горячих точках и о том, что теперь мы считали их расположением Барьерных и физических дверей между мирами, которые служили своего рода кульминацией самого Смещения.
Я рассказала им о том, что большинство этих горячих точек совпадало с местоположением одного из карантинных городов Тени.
Некоторые горячие точки, не связанные с городом Тени, обычно находились в городе или местности, защищённой другой группировкой. Например, в Денвере поблизости был бункер противовоздушной обороны, в Риме были Миферы, а Пекин контролировали Лао Ху.
В любом случае, мы были относительно уверены, что Менлим и его люди проследили, чтобы у них имелся контроль над каждой горячей точкой, найденной на карте.
Я также сообщила им, что по нашему мнению, Менлим построил телекинетические органические машины, чтобы управлять каждой дверью и охранять её.
Я не делала пауз, чтобы попытаться оценить их реакции на это всё. Я не давала им времени, чтобы задавать вопросы или просить разъяснить что-то.
Я не позволяла себе задуматься о том факте, что описываю конец света.
Я почти не позволяла себе думать об этом факте.
Продолжая рассказывать, я всё же пыталась оценить реакции на отдельных лицах. Я видела, что тетя Кэрол и дядя Джеймс держались за руки и выглядели бледными. Я видела, что мои кузены и кузины сидели на земле возле них и казались скорее измотанными и сбитыми с толку, нежели напуганными.
Я посмотрела на Данте и Вика, сидевших в самой густой группе видящих, и наблюдала, как они отреагируют на новости о телекинетических органических машинах.
Я смотрела на Кали и Уйе, которые сидели на плоском булыжнике прямо под скалой, где стояла я. Мои родители также держались за руки, глядя и мрачно слушая мои слова. Но их лица отражали меньше удивления, чем у остальных.
Я глянула на Тарси, которая сидела на втором плоском булыжнике по другую сторону от них, рядом с Балидором и Касс. Тарси тоже не выглядела особенно удивлённой. Однако выражение её лица было наиболее воинственным из всего, что я за ней замечала ранее.
Я также видела в толпе президента Брукс, её волосы были распущены и, пожалуй, выглядели как никогда естественно. Она была одета в пыльную белую футболку с синими джинсами и сидела среди местных людей недалеко от Торека, который уже начал встречаться с одной из местных видящих, женщиной по имени Луриаал.
Я не смотрела влево, где чувствовала наблюдавшего за мной Даледжема или Чандрэ, которая сидела рядом с ним и наблюдала за мной так же напряжённо, как и он.
Мне могло бы показаться странным, что эти двое сидят вместе, но по словам Деклана и Торека, Джем практически назначил себя охранником Чандрэ с тех пор, как местные люди решили отпустить её. Если верить Балидору, Джем поручил себе задачу проследить, чтобы она ничего не натворила.
Он также поручил себе задачу расправиться с ней, если она хоть пальцем шевельнёт не в том направлении, особенно теперь, когда в лагере присутствовала Четвёрка.
Странно было видеть, что Чандрэ никак не нейтрализована — хотя я заметила ошейник сдерживания видящих на её шее. Она также явно была ранена и ходила с тростью, которая теперь лежала возле неё на красной земле.
На самом деле, странно было то, что она жива, и Деклан её не убил.
Видимо, местные люди по-прежнему имели здесь власть в отношении наказаний и заточения. Это было логично, и я с радостью уступила им это право, учитывая всё, чем мы были им обязаны. И всё же меня немного нервировала безопасность наших людей, особенно учитывая то, что старейшины племени, будучи людьми, могли не так ясно видеть проблему.