— Хочу вас, — ее шепот обжег воздух, он накалился до предела.
Рэйн оглянулся на широкую кровать, глаза его лихорадочно заблестели от страха и предвкушения. Талий вздрогнул, шумно выдохнув, и прижался к ней еще теснее. Коралина обнадеживающе сжала его ладонь, приложив к своему сердцу. Здесь она лгать и юлить не будет. Все сделает, чтобы было хорошо и — правильно. Кора потянулась губами к губам Рэйна, заведя руку за его шею и притянув к себе. Прижалась в торопливом поцелуе, раздувающем страсть. Талий провел носом по ее плечу, и девушка прикрыла глаза, чувствуя их руки на своем теле. Несмелые аккуратные касания распаляли сильнее грубости.
Она оторвалась от влажных губ, пытаясь отдышаться. Все ее мысли, так старательно подавленные и упрятанные вглубь сознания, вдруг накатили разом, едва ли не сбив девушку с ног. Она скользнула ладонью по груди Рэйна, все еще не принимая то, что ей позволено забраться под одежду, сжать теплую кожу, осыпать ее поцелуями до абсолютного исступления. Сознание ее вспыхнуло, и Кора обернулась к Талию, ловя его губы в поцелуе, чуть отрывистом, мягком, невероятно желанном. Рэйн жарко выдохнул, наблюдая за ними, словно за самым прекрасным из действий, и Коралина почти физически ощущала их общее возбуждение. Всех троих.
Чуть отстранившись, она шагнула назад, ведя их, словно в танце, пока не уперлась в край кровати, издав сиплый вздох. Не повернуть. Поздно уже. После официального предложения отношений, парни устроили ей странный ритуал демонстрации заключения последнего обязательного медицинского осмотра, по результатам которого ни у кого из них не обнаружилось инфекционных заболеваний, передаваемых половым путем, и выписку лекарств, которые оба начали принимать пару недель назад. На Милете не принято, чтобы женщина пила противозачаточные, на Милете каждого мужчину обязуют принимать препараты, исключающие детородность семени. Действие лекарств заканчивается сразу после прекращения потребления. Коралину такой факт покоробил, но сейчас она мысленно порадовалась, что не придется с лихорадочно дрожащими руками разыскивать презервативы.
Кора села на край постели, взглянув на стоявшего перед ней Талия снизу вверх. Потянулась к торсу, скользнув по нему сквозь ткань одежд. Мужчина прерывисто вздохнул; Рэйн прижался к его спине, протянув к Коралине ладонь, и она готово сплела их пальцы, свободной рукой продолжая наглаживать стройное, отзывчивое тело.
— Люблю, — прошептала Кора, прижавшись к животу Талия губами. Тот вскинулся, промычав что-то невразумительное сквозь сжатые зубы. — Я люблю вас, — повторила громче, поцеловав пальцы Рэйна, которые продолжала сжимать.
— Люблю, — эхом повторил он, неожиданно проведя языком за ухом Талия, коснувшись носом блестящей серьги. От переизбытка чувств тот пошатнулся. Коралина улыбнулась, осторожно приподняв края длинной туники, обнажив тонкую полоску светлой кожи. Выдохнула, примкнув приоткрытым ртом к втянутому животу, обвела горячими губами вокруг пупка, опалив дыханием.
— Люблю, — едва ли не простонал Талий, вцепившись руками в ее плечи, лихорадочно хватая ртом воздух. — Я люблю вас!
Рэйн сжал его подбородок, слегка повернув его голову к себе, чтобы поцеловать — сразу глубоко и сладко. Кора даже на секунду залюбовалась, не в силах оторвать глаза от того, как Рэйн выцеловывал податливые губы, а Талий не успевал за его касаниями, и ресницы его трогательно дрожали. Коралина встрепенулась, задрав его тунику до середины груди, но вместо того, чтобы избавиться от одежды окончательно, провела пальцами вдоль обнаженного тела до кромки брюк. Почти болезненно натянутая ткань говорила сама за себя, и Кора подняла глаза, заметив, как Талий стыдливо отвел взгляд. Она даже думать не хотела, что целомудренные нравы Милеты диктуют думать про себя в таких случаях. Просто стянула собственную футболку через голову, ввергнув парней в короткое замешательство. Игриво улыбнулась, положив ладонь Талию на поясницу, и слегка потянула на себя, вынуждая его встать коленями на кровать и едва ли не задохнуться от смешанных ощущений.
Рэйн поцеловал его в шею и почти инстинктивно помог ему избавиться от туники, которую Кора задрала до самой шеи, открывая себе вид на худую, но достаточно крепкую грудь. За требуемым изяществом скрывалась природная мужская сила, и Коралине это чертовски нравилось. Талий только еще больше покраснел и прикрыл глаза, словно мысленно заставлял себя держаться последних норм приличия. Кора фыркнула, поведя обнаженными плечами. На фигуру она никогда не жаловалась, будучи округлой и мягкой в самых нужных местах.