— Заткнись! — заверещала Кора, резко вскочив с кровати. Доля секунды — она набросилась на Агнесс, ногтями вцепившись в ее шею. — Заткнись-заткнись-заткнись! Я убью тебя! Я вас всех здесь за них положу! — взревела она, сжав руки. Кормак захрипела, продолжая безумно улыбаться. — Где Рэйн? Где он?!
Коралина должна вытащить его отсюда. Любой ценой. Она убьет Ригена. Она всех убьет, кто касался его. Кто касался Талия. Всех до единого. Злоба и горячая ненависть бушевали в ней огненным ураганом, грозясь разнести грудную клетку изнутри, вырваться наружу и не оставить от этого места даже пепла. Никто не посмеет трогать ее семью.
Мысли о Наске заставили ее стиснуть пальцы сильнее, пока Агнесс не начала сипеть и кашлять, закатывая глаза. Убила его, близкого, родного, незаменимого, ранимого, такого… важного. Коралина с диким воплем навалилась на Агнесс всем телом, под ее руками оглушительно хрустнуло, и пальцы увязли в чем-то липком и горячем. И вместе с продавленной шеей сломалась и эта реальность.
Кора снова оказалась в темноте.
Они сменяли дежурство у ее кровати каждые три часа. Утром сидел Талий, после на обед его отпустил Рэйн, и ближе к вечеру наставала очередь Наски. Ночью здесь был медперсонал. Иногда заглядывала Софита, один раз даже морева навещала, оставив Коралине связку корсаканских фруктов и маленькую голограммный передатчик, который запретила включать до пробуждения Коры. Впрочем, ни у кого и в мыслях не было утолить свое любопытство. Да и любопытства как такового не было — только тревога, слезы и надежда на лучшее.
Сегодня минула ровно неделя с того дня, как они покинули Дукрут, но Кора так и не пришла в сознание. Наска уже успел себя проклясть тысячу раз, что это из-за того дротика со снотворным, но врачи заверили, что это сказалось переутомление, двухдневное истощение и влияние некоего аппарата, природу которого оставшаяся на Коромэ Ольтерна пыталась разгадать. Алита же возглавляет операцию по поимке Ригена и его загадочного босса — личность стоявшего за похищениями до сих пор осталась покрытой мраком тайны. Впрочем, Наску все это не беспокоило так сильно, как осунувшееся лицо Коралины, продолжавшей пребывать во власти глубокого сна.
Он устало поднял взгляд на множество тонких трубочек, тянувшихся от ее запястий к подключенным капельницам с растительными препаратами, поддерживающими ее состояние. Медкапсула уже сделала все, что смогла, залечив ссадины на лице и шее. Наска неосознанно поморщился, когда вспомнил ее в усмерть разбитые губы, рассеченную бровь, покрытые синяками руки и красный след от удушья. Сейчас, сидя перед ней на табуретке, заботливо принесенной сестрой, он был готов лично присутствовать на суде Ригена и его банды и шептать судье свои пожелания. Наска Жэн-Ши не испугался бы нарушить главный закон Милеты и стать ночным кошмаром всех тех, кто участвовал в измывательствах над Коралиной. Только, пожалуй, придется встать в очередь сразу после Рэйна и Талия.
— Они ждут тебя, — прошептал Наска, осторожно взяв Кору за исхудавшую руку и прижав ее к своей щеке. Нагнулся ближе, чтобы не натягивать проводки. — Ночами не спят, караулят под дверью. Иногда только в модуль цветы поливать ездят. Врачи их выгоняют, Кора, — Наска печально хмыкнул. — Они не слушают. И я тоже не слушаю, — он вздохнул и прикрыл глаза, продолжая прижимать руку Коралины к своей щеке. Теплую, живую. — И тоже жду.
На спящем лице не дрогнула ни единая мускула, и помощник моревы покачал головой, насмешенный своей же тщетной попыткой докричаться до Коралины. Но какая-то упрямая мысль, пламенный порыв побудили его придвинуться ближе, жадно посмотреть на ее искаженную улыбку и затараторить с большей страстью:
— Я подарю тебе те сережки, которые тебе понравились, в виде звезды Аниларок. И я уже оформил поставку партии аффанского вина. И еще оформлю, если понравится. Если захочешь, — добавил он, прерывисто вздохнув. — Я очень хочу быть на твоей свадьбе, Коралина. И дальше… тоже. Рядом, — губы его задрожали, но Наска взял себя в руки, шумно втянув носом воздух. — Знаешь, если ты воспользуешься правом преемства, я и дальше могу занимать пост помощника моревы. Но только стоять буду рядом с тобой. Если ты не против, — он стушевался от собственного откровения, но остановиться уже не мог. — Я не пытаюсь заменить тобой Коралана. Ты совсем другая. Но я не могу тебя потерять. Пожалуйста.
Наска прижался лбом к ее ладони, перед этим опустив ее на простыни, и замер, прислушиваясь к мерному жужжанию приборов, напоминавших о том, что Кора жива, что еще есть шанс увидеть ее широкую улыбку и шкодливые карие глаза. Такие уже родные. Харита помилуй, Наска Жэн-Ши без шансов привязался к ней, девушке с другой планеты, выросшей в других нравах и жестоких устоях. Девушке, которая стала неотъемлемой частью его мира, которую если отрывать от него — то с кровью и мясом.