Кора готова была поклясться, что в родном модуле и закатная Аниларок в окна светит ярче. Хотя, наверное, так могло показаться из-за диковинных наклеек на стеклах, которые пропускали и множили солнечные лучи. Коралина заметила еще пару незначительных изменений: здесь появилось больше вещей, ковров, подушек, комнатных растений в длинных невысоких кадках, которые стояли вдоль стен. Легкие полупрозрачные шторы, расписные вазы с разных уголков Милеты и запах аромомасел дали Коралине понять, что ее возвращения здесь ждали и очень трепетно. Талий, кажется, заметил ее изучающий взгляд, поэтому поспешил взять ее за руку и торопливо пояснил:
— Мы с Рэйном перевезли некоторые вещи сюда. Просто подумали, что ты будешь не против, — под конец фразы он стушевался, а Кора мягко улыбнулась, ответно сжав его пальцы.
— Я просто отвыкла жить с кем-то, — пояснила она, вдохнув полной грудью. — И я так рада, что вы здесь.
На мгновение стало тихо. Кора вдруг вспомнила темные бараки Дукрута и внутренне сжалась. Неясная тревога, преследовавшая ее с самого пробуждения, вдруг подняла голову, стремясь обрушиться волной. Реальность и вымысел — Коралина не была уверена, что здраво отображает происходящее. Агнесс Кормак что-то сломала в ней, что-то подселила, что-то бесповоротно изменила в самой сути. Тысячи звезд, и среди них — прошлая и мертвая жизнь. Кора прекрасно помнила собственные полные ужаса глаза, и от этого становилось не по себе. Она подняла застывший взгляд на Рэйна и Талия, слушая собственное горькое напоминание.
Не. Ее. Жизнь.
— Нет! — она резко осела на пол, сжав ладонями голову. Боль набатом била по наковальне, лишая способности мыслить. Липкий тягучий страх заполнил каждую клеточку тела, и Коралина снова оказалась в темноте, такой густой, что сквозь нее не было слышно голосов, отчаянно зовущих ее назад.
Горящий самолёт. Тысячи пустых кресел. Родительский дом. Бескрайнее небо. Дождливый Питер. Свежезаваренные свечи. Постиранное кимоно. Детские голоса. Пыльный татами. Хаджиме[1]! Матэ[2]… Космодром Мирлеи. Скульптура в виде черного жирафа. Толпы пассажиров. Глаза цвета грозового неба. Белые пятна на темной коже. Новый дом. Большой мир. Деревья. Пестрые птицы. Тихое кафе. Заинтересованный взгляд официанта. Грубость и ответ. Дукруты… Идеальная планета и страшная тайна. И посреди всего этого — любовь, такая чистая и мягкая, словно полевые цветы в утренней росе.
Коралина открыла глаза и снова увидела звезды, но в непроглядной тьме, куда не проникали даже скупые лучи, она увидела протянутые к ней руки. И не было больше мертвецов, не было Агнесс Кормак с ее навязчивыми приказами, не было страха. Кора вынырнула из собственного сознания, жадно хватанув ртом воздух.
Она все так же была на полу. Рэйн и Талий неподвижно сидели перед ней на коленях, по очереди уговаривая посмотреть на них. Не терялись, не пытались прикоснуться, просто терпеливо звали ее по имени, словно каким-то чудесным образом получили инструкции в случае внезапной панической атаки. Коралина даже готова была поверить, что так оно и было. Тьма постепенно отступала, давая дорогу другому: запаху дома, мягкому ворсу ковра под руками, глазам, смотрящим на нее с нежностью и тревогой. Она больше не на Дукруте. Больше не рядом с Агнесс Кормак. Здесь нет «Ловца разума», нет сознаний-звезд, нет вечной боли. Здесь дом, здесь безопасность. Рэйн и Талий.
Кора резко выдохнула, вдруг подавшись к ним навстречу, словно до конца не веря в реальность происходящего. Дотронулась самыми кончиками пальцев до плеча Рэйна, коснулась лица Талия, робко, словно в первый раз. Вся ее смелость, ее горячая резкость и бравада, ее дерзость, все это утопло на фоне беспомощности, такой прозрачной и хрупкой, что можно было услышать, как трескается сосуд с гордым именем «Ко-ра-ли-на».
— Все хорошо, — она нашла в себе силы на попытку успокоить их и себя. Но, паника, правда, уже отступила. — Все хорошо, — Кора дернула уголком губ, дрожащими руками скользя по их плечам и груди.
— Ты испугалась, — Рэйн нахмурился, наблюдая за ее лихорадочными движениями. — Чего? Что случилось на Дукруте, Коралина?
— Не дави, — тут же осадил его Талий, с беспокойством оглядывая девушку. — Ты хочешь поужинать? Я приготовлю. Или заварить чатоту?
— Извини, — Рэйн поджал губы, угадав свой промах. Коралина продолжала молчать.
Они не знают. Не знают того, что она не из этого мира. Продолжают думать, что Коралина Дэм-Нова внучка тирры Софиты, а не чужачка, укравшая жизнь. Но Агнесс Кормак напомнила о том, что все, что она сейчас проживает — лишь сладкая ложь. И Коралина лжет им, тем, кого любит больше всего на свете. Она с ужасом почувствовала, как в уголках глаз скопились слезы, а тело потребовало немедленной близости. Убедиться. Напомнить. Наглотаться чувствами с лихвой. Ее жизнь. Ее любовь. Ее история.