— Агнесс Кормак испытывала на мне устройство, позволяющее управлять сознанием. Она сказала, что таким образом хочет вернуть разум своего умершего брата. Я единственная, кто сумела контактировать с ее изобретением. Она выдернула мое сознание. И, кажется, продолжает на него влиять, — Кора сказала это на одном дыхании, чувствуя, как возвращается привычная уверенность. Нет никаких чужих жизней. Есть здесь и сейчас. — Я не знаю, как это объяснить сейчас. Я должна найти Агнесс и все выяснить до конца. Но не сейчас. Я просто потеряна. И мне страшно, — последнюю фразу она произнесла шепотом, неожиданно засмущавшись проявленной слабости.
— Так это правда? — Рэйн помрачнел. — За всем этим стоит она, да? Я слышал, как тирра говорила с ноном Жэн-Ши перед нашим отъездом.
— Да, — Кора передернула плечами. — Агнесс Кормак лелеет мысль подчинить Милету влиянию Дукрута. Ее брата убили в тот же день, когда она получила гражданство. Она обещала ему, что вывезет с ненавистной родной планеты и устроит жизнь здесь. Но не успела.
— Почему ты? — Талий накрыл ее спину рукой, умоляя посмотреть на себя.
— Я ее самый удачный эксперимент, — Коралина вымученно улыбнулась. — Она с самого начала хотела найти меня. И ты стал рычагом давления. Прости меня, — Кора в порыве прижалась губами к его щеке, осторожно зарывшись пальцами в волосы на затылке. — Ты не должен был оказаться там. Никогда.
— Никто не должен быть там, — сурово сказал Рэйн, мягко обняв их обоих. — Милета займется спасением всех исчезнувших мужчин. И больше это не повторится. Никогда.
— Нужно закрыть планету. Навсегда, — прошептала Коралина, уткнувшись носом в его плечо.
В воздухе повисло немое напоминание о том, что Кора являлась потенциальной и пока единственной претенденткой на венец Мирлеи, но напоминать вслух об этом никто не стал. Коралину повеселила мысль, что Антон, наверняка, оторопел, когда услышал об этом. Как же Рэйн там сказал? «Проси прощение у наследницы моревского венца… пока не сожгли за преступление против правящей семьи…»
Кора неожиданно развеселилась, подняв глаза на своего бравого защитника. С такой силой за спиной никакой мировой конфликт не страшен. Коралина полезет в самое пекло, но будет знать, что ее всегда прикроют. И это осознание было дороже всего на свете.
— Я так соскучилась, — промурлыкала она, сама же подивившись резкой смене своего настроения. — Мне так не хватало вас, — Кора извернулась, скользнув ладонью по бедру Рэйна, подалась чуть ближе. Он продолжал хмуриться, явно не разделяя ее энтузиазма. Прятал тревогу за маской серьезности. Коралина тоже боялась, еще не остыл холод подземелий на ее коже. Она знала, что Талий до сих пор помнит, в каких местах на его теле были синяки. И Коралина тоже это помнит, поэтому так отчаянно желает оставить на его коже другие следы — мягкие, нежные, полные любви, а не страданий. Сейчас, когда вчерашний день еще не стал прошлым, Кора может только заглушить боль на время, а не излечить ее. Это делало ее беспомощной, но… по-другому пока никак. И Коралина поняла это только сейчас, находясь в теплых объятиях двух самых близких людей, — выше своих сил не выйдет, даже если ты герой. Даже если ты единственный разум во Вселенной, побывавший за ее пределами.
Сейчас Коралина просто девушка. Отчаянно любящая и горячо любимая. Девушка, которая баялась, но больше этого не скрывала, потому что гроза не минует силою страха. Она подожжет леса и обрушится ливнем на города. И нужно найти в себе силы разобраться с последствиями, а не пытаться их предотвратить. Агнесс Кормак сделает свой следующий шаг, и Коралина будет к этому готова. Только не сейчас.
— Я так люблю вас, — прошептала она, сжав обе их ладони. — И так боялась потерять. Мне снилось, что… — Кора запнулась, покачав головой.
— Все позади, — так же тихо ответил Рэйн, осторожно коснувшись ее подбородка.
— И мы вместе, — добавил Талий, обняв ее со спины. Коралина тихо улыбнулась. Храбрые, стойкие. Мужчины Милеты никогда не были слабыми и нежными, так любят думать только обиженные дукруты. Народ этой планеты — ее, Коралины, планеты, — удивительно прекрасен и силен своей любовью.
— Поцелуй меня, — выдохнула она, ни к кому не обращаясь. Ее просьба подожгла воздух, и с удивлением Кора поняла, что желала этого с самого пробуждения. Не тех торопливых и хрупких поцелуев, а жарких, уверенных, таких, чтобы крылья за спиной расправились. Ей очень нужна была эта сила, их общая.