— Я не это имела ввиду, — прошептала девушка, стыдливо поджав колени. Антон всегда считал то, что собирался сделать Рэйн, чем-то омерзительным и унизительным для мужчин, Коралина слишком хорошо запомнила это. Поэтому никогда даже не думала о таком.
— Тебе неприятно? — Рэйн одной только фразой встряхнул ее, возвращая в реальность. Коралина поймала его вопрошающий взгляд. Вспыхнула с головы до пят.
— Не в этом дело, — Кора медленно выдохнула, беря себя в руки. Талий прижался своим лбом к ее в немой поддержке. — Главное, что неприятно тебе, — твердо сказала она, силясь подняться. Талий неожиданно прижал ее плечи к кровати.
— Кто навязал тебе такую глупость? — хмуро спросил он, видимо, помня о своих не самых удачных опытах в прошлом.
— На Дукруте подобные ласки считаются чем-то неприятным? — Рэйн тоже удивился, чуть ослабив пальцы на ее бедрах.
— Я сейчас умру со стыда, — поделилась Кора, прикрыв лицо рукой. — Мои партнеры считали это неприятным и омерзительным, ясно? И я не хочу, что бы и…
— Тогда я продолжу, — Рэйн невозмутимо развел ее колени в стороны, оцеловав пылающую кожу. — Я хочу сделать тебе приятно, — он сделал ударение на втором слове, переглянувшись с Талием. — Мы оба, — он опалил своим дыханием обнаженную плоть, и Коралина снова вскинулась, жадно хватанув ртом воздух. — Но если ты не хочешь, я…
В ответ на его не окончившуюся фразу Коралина протестующе мотнула головой, схватившись за то первое, что попало под руку. Талий болезненно выдохнул, когда ее пальцы с силой оттянули волосы, и опустился к ее лицу, принявшись расцеловывать губы, нос, щеки. Рэйн наблюдал за ними пару секунд, а потом приник губами к трепетной коже, выбив из Коралины судорожный стон.
Доверие не бывает только в одну строну, и Рэйн это прекрасно понимал. Кора делала все и даже больше, чтобы он и Талий чувствовали себя в безопасности, она отдавала себя всю без остатка, не уставая, говорила о них, как о самом драгоценном в ее жизни. Она вставала перед ними стеной, она горела огнем, но забывала, что тоже человек. Рэйн видел, что стало с ней, когда Наска вынес ее на руках из тех ангаров, видел и рвался на мелкие кусочки. Коралина, невообразимо сильная и отважная, висела на руках безвольной куклой. И тогда Рэйн увидел ее целиком, такой, какой она была на самом деле.
Он мотнул головой, отгоняя воспоминания, и сосредоточился на настоящем. Продольно лизнул горячую плоть, ориентируясь только на реакцию Коры. Ни грамма опыта, сплошная интуиция, Рэйн и слышал-то об этом только мельком. На лицо уверенной, внутри весь дрожал от незнания, от опаски сделать что-нибудь не так. Он никогда не видел женское тело настолько близко, теряясь в ощущениях и догадках, чувствовал себя еретиком, вздумавшим ворваться в божий храм. И Коралина это, кажется, чувствовала.
Не отрываясь от губ Талия, она мягко скользнула рукой вдоль своего живота, аккуратно опустив пальцы на какую-то точку, словно показывала. Рэйн с готовностью сменил ее пальцы своим языком, и Коралина вскрикнула от пронзившего ее насквозь удовольствия. Ободренный реакцией, Рэйн принялся выцеловывать найденную точку, сгорая изнутри. Один вид Коры, такой распаленной и нежной, лишал его рассудка.
В какой-то момент Талий осмелился до прикосновений, почти невесомо накрыв девичью грудь ладонью. Бережно, до невозможности нежно. Коралина жарко выдохнула, позволив стянуть с себя рубашку вместе с бельем. Обнаженная, честная, перед собой и перед ними. Защищенная, обласканная, отчаянно любимая. Коралина и не думала, что однажды ощутит себя такой — не уязвимой, но сильной.
Ее всегда стыдили за желания, за цели, за неровность внешности, но здесь, в залитой утренним светом комнате, Коралина чувствовала себя практически идеальной. В сути так оно и было. Для них уж точно.
Рэйн на мгновение отстранился, подняв на нее затуманенные старостью глаза. Кора готова была отдаться неге удовольствия только от одного вида его распухших, влажных губ. Вильнула бедрами, призывая продолжить, и Рэйн не посмел перечить, с готовностью прижавшись ртом к пылающей плоти. Талий отзеркалил его движения, накрыв губами возбужденный сосок. Не секс — диковинный танец, где Коралина была центральной фигурой, важной, драгоценной.
— Такая красивая, — прошептал Талий, блуждая руками по ее телу. — Единственная, — он склонился над ее лицом, обезоруживающе улыбнувшись. — Я так сильно тебя люблю, — он сказал это как-то надломлено, почти с придыханием, словно молиться вздумал. Коралина улыбнулась в ответ, притянув его к себе.