— Я почти получила гражданство, — размеренно начала она, готовясь к прыжку. Мужчины затаили дыхание, и Коралине хотелось рассмеяться от их синхронности.
— Это замечательно, — хрипло проговорил Рэйн, нервно сцепив руки. Им обоим хотелось поговорить о том, что случилось в оранжереях. Кора улыбнулась.
— Да, — она кивнула, поймав взгляд Талия. Он спрашивал и изнывал одновременно. — И раз уж так сложилось, — Коралина перевела дыхание. Она пересмотрела столько фильмов о полиамории, столько романов перечитала за этот месяц, безумно влюбившись в следующий момент. — Я хочу, чтобы Мирлея стала моим домом. И я сделаю для этого все, что от меня потребуется, — девушка откинулась на спинку кресла. В мыслях было легко и свободно, все напряжение в одночасье спало. — И я хочу быть с вами в этой жизни. С вами обоими.
В этой жизни.
Пока, мам, пап. Я благодарна вам за то, что смогли мне дать, за вашу поддержку и любовь… какой бы она ни была. Я люблю вас очень сильно, и мне так жаль, что вам придется проститься с дочерью так рано. Наверное, это единственное, за что вы должны на меня злиться. Вы не были счастливы, когда я родилась, не были счастливы, когда уехала. Простите меня. Простите. Но моя жизнь только моя, и я выбираю быть здесь. Мне больно отпускать вас. Точно так же, как больно от вашего непринятия меня. Я не была хорошей дочерью. Но я стану хорошей супругой. Или близкой к этому понятию. Я защищу свою семью. Пока, мам, пап.
— Что скажете? — Коралина заулыбалась, пытаясь сморгнуть слезы. Сердце стучало громче обычного. Рэйн и Талий одновременно подались к ней навстречу. Их глаза пылали.
Да. Коралина больше не будет бежать от них.
Рэйн накрыл ее ладонь своей, глядя широко распахнутыми глазами, словно до сих пор не верил в прозвучавшие слова. О, Боже, Кора согласна повторить это сотни раз. Талий просто замер перед ней. В его взгляде сражались стихии. Коралина с мрачной мыслью осознала, что для него это, должно быть, тяжелый выбор. Легкое чувство завершенности словно рукой сняло.
— Эй, — осторожно протянула она, глядя в его зеленые глаза. — Я ни к чему не принуждаю. Я просто обозначила свои мысли, хорошо? Талий, — имя, слетевшее с ее губ, заставило мужчину встрепенуться. Он воровато оглянулся и вдруг подошел совсем вплотную к ней, склонившись у ее лица. Коралина не отпрянула.
— Я хочу быть с вами, — шепотом сообщил он, быстро скользнув ладонью по плечу Рэйна. Тот перехватил его ладонь, прижав к своей щеке. — Я хочу, но…
— Но? — Коралина нахмурилась. Рэйн напрягся.
— Но… А-ай! — Талий мотнул головой и вдруг в едином порыве прижался губами к самому уголку ее губ. Кафе окончательно опустело, а Коралина забыла как дышать. — Не сдержусь, — сокрушенно прошептал Талий, чуть отстранившись. — Я же рассказал тебе все. Почему ты не отвернулась от меня сразу же? — он горько усмехнулся, а Рэйн сложил широкую ладонь на его спину.
— Что? — Кора искренне удивилась, перейдя на шепот. — О чем ты говоришь, во имя всего сущего, Талий? — она коснулась пальцами его щеки.
Мужчина шумно вздохнул, и его лицо сделалось еще грустнее и растеряннее. Рэйн дотронулся до Коралины в легком жесте, перетянув ее внимание на себя.
— На Милете считается дурным, если мужчина ушел из семьи. Это очень плохо и тяжело, — он пытался говорить осторожно и тактично, но Талий все равно вздрагивал при каждом его слове. Коралина приоткрыла в удивлении рот, а когда смысл сказанного дошел до нее, она едва не ахнула.
На Рэйна никто не смотрел из-за его пятен. На Талия — из-за его отца. Только дело в том, что Коре было плевать и на внешность, и на семейные драмы. Она просто думала о том, что от Рэйна и Талия исходило ощущение дома. И Коралина очень хотела, чтобы тем же самым веяло и от нее. Поэтому она просто поднялась с кресла и поманила их обоих в специальную приватную зону в кафе, где все желающие могли обсудить все свои дела так, чтобы не смущать остальных посетителей. Совершенно бесплатно, разумеется.
Небольшая, но опрятная комнатка встретила их ярким солнечным светом и синими портьерами, за которыми легко можно было спрятаться от всех кругом. Помимо всего прочего, здесь присутствовала звукоизоляция. Милета невозможно хороша со своим уважением к личному пространству и общественному комфорту.
Коралина остановилась у окна, будучи серьезнее, чем обычно. Она не хотела быть резкой или что-то вроде того, но суть своих мыслей донести все-таки стоило. Талий стоял перед ней подавленный, неловко сминая в руках подол форменного фартука и, наверное, думал о том, что после такого известия о его «прокаженности» она непременно возьмет свои слова назад. Кору это раздражало. Рэйн стоял ровно по струнке, словно находился на службе.