Милету. Не Мирлею. Бабушка говорит о всей планете, потому что Кора давно выяснила, что на Милете нет разделений на страны, все здесь — одна семья. Если не семья, то добрые соседи. И если вдруг Дукрут, Ирнекан или даже миролюбивая Нюкта вдруг вздумают напасть на Милету… все ее дети встанут на ее защиту. Коралине остается только молиться, чтобы до этого не дошло.
— Ты сказала, в Корсакане когда-то давно убили большую семью, — Кора поспешила перевести тему. — Это была семья Рэйна, да?
— Да, — Софита вздохнула. — Он рассказал, верно? Цени это, девочка. Я сама узнала только когда добралась до личного дела. Он никогда и никому об этом не говорил.
— Ты знаешь, что стало с теми дукрутами?
— Правительство Дукрута лишило их права на посещение Милеты, — прорычала Софита. — На просьбу моревы Корсаканы отдать убийц на суд Милеты ответили неприличным жестом и были таковы. Животные, — сплюнула женщина, сверкнув гневным взглядом. — Будь моя воля, я б отправила их гнить на самую отдаленную и пустынную планету вселенной.
— И была бы права, — грустно улыбнулась Кора, еще раз сжав ладонь Софиты. — Хочешь сказать, от свадьбы мне не отделаться? — она картинно вздохнула, и бабушка тоже улыбнулась самым краешком губ.
— Однажды Милета избавится от дукрутов и ирнеканцев. Однажды, Кора, я тебе обещаю. А пока… защити тех, кого можешь защитить, — женщина мягко накрыла ее плечи ладонями, проникновенно посмотрев в глаза. Коралина сосредоточенно нахмурилась.
Она же помнила, как отреагировали дукруты, когда она встала на защиту Талия — мигом отвязались от него, хоть и были вдрызг пьяные. Кора не могла даже представить, как на межпланетных туристов подействует брачная метка — наверное, никто на Рэйна и Талия даже не взглянет. Это звучало заманчиво и необходимо. Коралина даже подумала о том, что, наверное, для этого она здесь и оказалась? Защитить хотя бы их двоих, укрыть теплом, обезопасить и любить, любить, любить как никто не сможет… В сердце разлилось странное нежное чувство, когда Кора подумала о туманно-зеленых глазах Талия и белых пятнах на щеках Рэйна.
Да ты влюбляешься, Коралина Дэм-Нова! Еще как влюбляешься! И теперь точно не позволишь кому-то навредить им. Своим. Мужчинам.
Возвращаться в пустой жилой блок у Талия уже вошло в привычку. Он закинул сумку с форменным фартуком куда-то в угол прихожей и прошел в темную комнату, где с утра забыл раскрыть шторы. Чувства клокотали в нем непокорными волнами под самым горлом, и он с трудом сдерживался, чтобы не начать бегать по квартире или бесконтрольно улыбаться. В свои почти три полных мока Талий Сэт-Ави неплохо так научился контролировать свои эмоции, потому что старшая сестра Тина всегда говорила, что женщины не терпят излишне сентиментальных мужчин. А еще она говорила, что отец Талия — ревнивец и предатель, сбежавший на Дукрут, чтобы владеть женщиной единолично. И Коре было абсолютно плевать на этот факт.
Талий спешно переоделся в длинную домашнюю рубаху и нырнул в кухню, ставя чайник и открывая занавески. На лицо ему тут же прыгнул вечерний луч Аниларок, заставив зажмуриться. Коралина сама была как эта звезда, животворящая, яркая, такая… одна. Мужчина переплел пальцы рук, сев на кухонную табуретку и замер, прислушиваясь к шуму нагревающегося чайника. Думал ли он об этом, когда впервые увидел ее и Рэйна в кафе? Думал. С первого взгляда на них понял, что пропал. Медноволосая, пылающая Кора, такая настоящая, неподдельная и тихий Рэйн, прекрасный в своем спокойствии и твердости, а его пятна — словно скопления звезд на ночном небе. Талий шумно сглотнул, чувствуя, как начали полыхать кончики его ушей. Он никогда не общался с корсаканцами с глазу на глаз до этих пор, но слышал, что расовые отметины у них не только на щеках, но и на ключицах, груди, животе и ниже…
— Дурак, — тихо рассмеялся мужчина, судорожно вздохнув. Если бы Талию кто-то сказал половину мока назад, что ему предложат настоящие отношения даже со знанием об его отце, он бы рассмеялся этому кому-то прямо в лицо. Камила четко дала понять, что никакая уважающая себя женщина не захочет с ним иметь никаких дел, не говоря уже об отношениях. Камила не захотела.
Засвистел чайник, и Талий потянулся за кружкой, пытаясь привести всполошенные мысли в порядок. Может, Коралина и смирилась с его семейными темными пятнами, но простит ли она его… замаранность? Если мужчина до помолвки был с женщиной, это становится серьезной помехой для того, чтобы в дальнейшем жениться на другой. Талий не опускался до такого, нет! Камила всего лишь видела его обнаженным, всего лишь касалась со свойственной ей жадностью… Но примет ли это Коралина? Не откажется ли от него? Кому нужна омасса, от которой уже один раз кто-то откусил. А Талий обо всем расскажет, потому что привык был честным. И вот тогда Кора сама решит, что делать с ним дальше.