* * *
Спустя три месяца…
— Ты слишком волнуешься, — Наска покачал головой, заботливо поправив юбку ее платья. Коралину бил мандраж.
— А ты каждый день замуж выходишь? — огрызнулась она, вдохнув побольше воздуха.
— Не каждый. Но один раз все же планирую, — мягко ответил мужчина и взял ее за руку, приложив к своей щеке. — Все пройдет хорошо, Кора. Я буду рядом, хорошо?
— Ты всегда рядом, — девушка улыбнулась, переплетая свои пальцы с его.
— Вот именно, — Наска важно закивал. — У меня для тебя кое-что есть, — он достал из кармана маленькую коробочку и протянул Коре.
— Те самые? — она улыбнулась, глядя на серьги в виде солнышек. Она надевала их на тот прием у советницы, и ей так понравились эти сережки, что Наска решил их ей подарить. В них она будет на своей свадьбе.
Коралина дотронулась до позолоченных лучиков и прислушалась к шуму снаружи. Все было готово.
Три милетских корита минуло в суматохе. Планета готовилась принять новую жизнь. Туристические тропы для Дукрута и Ирнекана были закрыты, и это позволило обратить внимание на восемь других планет-союзниц. Повышение цен на билеты и визы привело к тому, что туристические потоки уменьшились, но не на столько, чтобы это отразилась на экономике. Коралина не знала наверняка, но поговаривают, словно Ольтерна лично занимается разработкой антикризисного плана для Милеты.
Чудовище Кормак сожгли, а прах похоронили под мемориалом «Памяти о жертвах бессердечности и неслучившейся войны». Вечное напоминание о боли, разделенной на сорок восемь частей.
Правительницы всех стран приняли единогласное решение войти в альянс «Пантона», учрежденный княжной Ильвой задолго до трагедии в Корсакане. Девять планет образовали коалицию, сражающуюся с преступностью и беспределом. Ирнекан и Дукрут оказались взятыми в кольцо и теперь не могли даже лишнего шага сделать. Волонтеры «Пантоны» ежедневно помогают жителям этих планет, которые не хотят мириться с действующей властью. Настало время реформ и серьезных перемен. Политики и чиновники планет-агрессоров свергнуты и осуждены. Революция за революцией, Дукрут и Ирнекан горят в пожарах восстаний. Они готовятся к новой жизни.
Кора не знала, настанет ли день, когда Милета откроет свои границы для них снова, но верила, что однажды все будет хорошо. По крайней мере, у нее уже все прекрасно.
— Помнишь, как мы познакомились? — спросила она, с улыбкой глядя на сверкающее на пальце Наски обручальное кольцо.
— Конечно. Ты подслушивала под дверью, а потом влезла в неприятности, — с готовностью ответил он, усмехнувшись.
— Это случилось не подряд, — Кора нахмурилась, небольно пихнув его в плечо.
— Ах да, между этим ты затащила в неприятности меня.
— Напомни, почему мы до сих пор вместе? — Коралина потерла переносицу.
— Потому что ты любишь меня? — Наска выразительно выгнул бровь. — Поправь, если я ошибаюсь, — он невинно улыбнулся.
— Я поправлю тебя в кабинете ретении, — Кора вернула улыбочку, прижавшись к его боку. — Спасибо, что ты рядом.
Наска не ответил, осторожно обняв ее за плечи. Их отношения не предполагают физической близости, и это было самым правильным в этом мире. Кора шумно вздохнула, уже представляя эту невероятную семейную жизнь вчетвером. Интересно, кто быстрее сойдет с ума? Она или Наска?
— Ты пахнешь, как покой, как дом, — прошептала Коралина, ощутив легкую дрожь.
— А ты как огонь, — шепотом ответил Наска и, оставив поцелуй в ее волосах, отстранился. — Пора.
Было и правда пора. Пора забыть страхи и открыть себя новой жизни. Пора выйти под лучи Аниларок и заявить о своей победе. Пора оставить прошлое и отдаться настоящему. Пора быть счастливой. Сейчас.
И Коралина сделала шаг.
Эпилог
Начало второго мока Эпохи Солнца
Волны бьются о берег и шуршат песком. Песни океана самые чистые, самые светлые, и искренней могут быть только признания в любви, сказанные шепотом. Уж мне ли об этом не знать.
Я стою по колено в воде и улыбаюсь солнцу. Береговой городок Корсаканы еще спит. Он не знает о моем существовании, потому что это не так важно. День, когда я спасла всю планету, остался в тринадцати годах позади, и сейчас другие времена, другие заботы. О случившемся напомнят только мемориал памяти в Эо-Сити и редкие ночные кошмары. Милета продолжает жить в новой Эпохе. Эпохе Солнца, ведь за самой темной ночью всегда следует рассвет.
Я шевелю пальцами ног, зарываясь в песок. Волны мягко бьются о мои колени. Я никогда не видела океан, такой свободный и бескрайний в самом своем начале. Он сливается с небом, вбирает в себя солнечные лучи, обнимает целый мир. Я опускаю ладонь в воду, перебирая пальцами теплые воды. Летний сезон в самом разгаре, Корсакана полнится туристами, но этот городок предназначен только для милетян. Со стороны общего пляжа уже доносятся приглушенные голоса и музыка, но здесь тихо, пусто. Никто не нарушит эту идиллию.
Я оглядываюсь назад. Домик, который мы сняли на целый корит, был упрятан от чужих глаз широкими листьями корсаканских пальм. Только по истечению тринадцати лет я осмелилась покинуть Мирлею. После свадьбы появились бытовые дела, которые требовалось решить немедленно. Потом встал вопрос с наследованием моревского венца, который я приму через два целых мока, когда получу политическое образование и сдам аттестацию Мартине Вита-Ло и Совету. А еще пять лет назад случилось кое-что, заставившее меня отложить кругосветное путешествие.
— Мама!
Все истории обычно заканчиваются именно так, и я не хочу, чтобы моя стала исключением. За жизнью следует жизнь, и пусть так будет всегда. Я выхожу из воды и ловлю рыжеволосую девчушку в свои объятия. Она хохочет, цепляясь за меня, словно обезьянка.
— Мира! — следом за ней бежит Наска, босыми ногами вздыбливая мокрый песок. — Дамира Дэм-Нова, если еще раз…
— Папа, — девочка тянет к нему свою ручку, и Наска отворачивается, пряча счастливое лицо в ладонях. Я смеюсь, целуя дочь в макушку.
— Рэйн в курсе, что ты преследуешь его дочь? — я прижимаюсь к его боку, глядя снизу вверх. Наска протяжно вздыхает.
— Если бы не спал без задних ног то, полагаю, был бы в курсе. Чем же ты их обоих вчера так утомила, — это не звучит как вопрос, скорее как хитрая издевка. Я показываю ему рожицу и отворачиваюсь, продолжая быть к нему очень близко. Дамира затихает на моих руках, привалившись к плечу. Засыпает.
Мы стоим и молча смотрим на океан. Волны шепчут свои секреты и мечтают быть услышанными. И я слышу каждое слово.
Песок снова шуршит, и я чувствую осторожные объятия. Улыбаюсь, откидываясь на грудь Рэйна. Он наклоняется через мое плечо и целует заснувшую Дамиру в лоб. Потом поддевает меня за подбородок и касается моих губ своими.
— Твоя очередь готовить завтрак, — тихо говорит Рэйн, подняв глаза на Наску. Тот кривит губы и морщит нос.
— Помню.
Я улыбаюсь. Тринадцать лет совместной жизни сблизили нас настолько сильно, что мы могли бы с огромной вероятностью успеха прочитать мысли друг друга. Поэтому я знаю, что Рэйн уже озаботился завтраком, ведь Наска терпеть не мог находиться на кухне. Семья, большая, сильная, чудесная.
Хлопает калитка нашего домика, и я прикрываю глаза, слушая скрип песка. Талий обходит меня спереди, еще не до конца проснувшийся, лохматый.
— Вы чего здесь? — он хмурится спросонья, тихонько гладя Дамиру по волосам.
— Тебя ждем, — шепчу я и наклоняюсь вперед, быстро целуя его в губы. Талий приоткрывает в удивлении рот, а потом улыбается, осторожно обнимая меня за плечи.
Мира ерзает во сне и изворачивается, прижавшись к груди Талия. Рэйн за моей спиной тихо смеется, накрывая щеку мужа теплой ладонью. Талий берет Наску за руку и тянет к нам. Тот что-то тихо ворчит, но тоже сдается, прижавшись ко мне сбоку и сложив голову на плечо Рэйна.
Волны бьются о берег и шуршат песком. Песни океана самые чистые, самые светлые, и искренней могут быть только признания в любви, сказанные шепотом. Уж мне ли об этом не знать.