— Прости меня. Я просто очень волнуюсь за Талия. Это что-то жгучее, больное, — она сжала ткань на груди, шумно выдохнув сквозь зубы, и Рэйн снова обнял ее, понимающе качнув головой.
— Я тоже волнуюсь, — доверительно прошептал он, и впервые за все время его голос дрогнул от честности.
А корабль Ольтерны едва ощутимо завибрировал, начиная свой полет. Добро пожаловать в страну кошмаров, Коралина.
* * *
Талию пришлось назвать дату рождения мамы и всех ее четырех мужей, а самому выслушать список каждой мелочи, которая присутствовала в их старой квартире до того, как из нее бесследно исчез Ник Сэт-Ави, последний и самый любимый муж нанны Альзы. Только после этого оба, отец и сын, убедились в реальности этой встречи. Мрак дукрутской тюрьмы давил на легкие, но у Талия все-таки хватило сил расплакаться от какого-то бессилия, которое настигло его буквально исподтишка. Разом схлынули все прочие эмоции, кроме той, которая твердила о понимании: Ник Сэт-Ави никуда не сбегал. Его отец никогда не был предателем, а все, что о нем было сказано — наглая ложь и пустая клевета.
— Почему ты здесь? — все вопрошал Ник, протягивая через решетки свои худые руки, и Талий цеплялся за них, словно утопающий. Он не мог говорить от непрекращающихся всхлипов, сковывающих горло. — Как же так?.. Талий… мой сын…
— Папа, — ему катастрофически не хватало воздуха на четкую речь, а сердце отбивало глухой ритм, ударяясь о грудную клетку в попытках раздробить кости.
— Да, да, все хорошо, — Ник лихорадочно касался его плеч, в силах успокоить, а сам едва сдерживал дрожь в голосе. — Дукруты услышат, вернутся… Тише… Умоляю, тебя, Талий. Я здесь, с тобой. Буду здесь. Расскажи, как там мама? Наил и Кев? Как сестры? — он забрасывал его вопросами, пытаясь занять, но Талий все вглядывался в голубые глаза и узнавал в них свое детство, которое накрыло его воспоминаниями.
Альза Сэт-Ави смеется и обнимает мужчину с размытым лицом, когда Талий делает свой первый шаг. Этот же мужчина над чем-то смеется рядом со старшим мужем матери — Кевианом. Они оба копаются в саду, пока сестра Тина рассматривает с Талием алфавит и пробует учить читать. Вот они всей большой семьей прогуливаются по городскому парку, а голубоглазый мужчина покупает Талию воздушный шар и обещает всегда быть рядом. И Талий счастлив с этим маленьким воздушным шариком, цвет которого давно позабыл. Но только не эти глаза. Эти глаза всегда были рядом, сопровождали его в самых счастливых из снов. И сегодня они смотрят на него из темноты и меркнут от страха.
Талий перестал верить в то, что снова увидит отца, слишком давно, чтобы возвращаться к деткой мечте в темных бараках Дукрута. Но Ник Сэт-Ави сидел прямо перед ним, и Талий даже мог слышать его дыхание и чувствовать дрожь его тела. Единственный человек, который, правда, любил маленького мальчишку с зелеными глазами и не стыдился его существования, был порабощен чужой планетой уже долгие годы. И ни одна живая душа об этом доселе не знала. Внутри Талия вскипала слепая злоба и вместе с тем — обрисовывалась хрупкая надежда на то, чтобы вернуть свою семью. Вернуть прежнюю и вместе с тем создать новую. В его взгляде полыхнул упрямый огонек, который естественно не укрылся от Ника. Отец сурово поджал губы.
— Без глупостей, — строго предупредил он, до белеющих костяшек сжав прутья.
— Но мы можем вернуться домой! — горячим шепотом возразил Талий, подсев как можно ближе. — К маме, к Кеву, к сестрам! Зажить, как раньше и…
— Заживем, — Ник покачал головой. — Но не геройствуя. Ты не догадался, почему здесь нет других пленников, м? — он обвел рукой пространство, а Талий озадаченно нахмурился. — Прочие камеры полонились людьми, такими же мирлейцами, как мы, каких-то пару дней назад, но сейчас никого. Я здесь уже почти три мока, я застал множество лиц, но все они менялись. Но только не я. Меня всегда оставляли, не увозили покупателям.
— Поку… покупателям? — Талий оторопел, а мужчина мрачно ухмыльнулся.
— Это рабские ряды. Мы находимся в одной из точек, где содержат товар. То есть людей, Талий. Дукруты похищают мужчин Милеты и продают их кому побогаче. Прошлую партию забрали утром. А потом появляешься ты. Как раз рядом со мной. Думаешь, они не знали, кто мы друг другу? Уверен, что знали.
— Но, — Талий сосредоточенно нахмурил брови, судорожно размышляя. Если Ригель прекрасно знал обо всем, то не значит ли это, что… — Они ждут выкуп?
— Скорее всего, — Ник серьезно кивнул головой. — Ты говорил, им нужна Коралина? Очень может быть, что эта девушка важнее одного пленника, и тебя просто отпустят.
— А ты? — Талий от напряжения прикусил щеку.
— А я… Они собирались отправить Альзе условия, но вовремя опомнились, что это повлечет за собой расследования. Здесь все одинокие, без семьи. Тот дукрут как-то проболтался, что меня взяли по ошибке, так что… с их стороны было бы разумнее меня убить — им даже поступал такой приказ. Но жадные до денег, они ждут, что все-таки можно будет стребовать с Альзы выкуп.
— Она думает, ты сбежал, — нечаянно выронил Талий и услышал, как отец подавил сиплый вздох.
— Куда сбежал?
— На Дукрут… но ведь это больше не важно! — Талий попытался реабилитироваться, поздно опомнившись, что об этом говорить не стоило. — Теперь она узнает правду.
— Альза поверила, что я ее бросил, — скорее не спросил, а уточил он с каким-то безликим отчаянием в голосе. Столько времени верить, что семья не смирилась с его исчезновением, и в одночасье услышать, что они просто заклеймили его предателем. Талий дал себе мысленный подзатыльник, собираясь еще привести сто аргументов в утешение, как со стороны выхода послышалось характерное лязганье.
Страх сковал запястья, и оба мужчины с опаской обернулись в сторону звука — к ним приближался Риген, один, без сопровождения. Но его зловещая ухмылка была пострашнее того, если бы он был не один. Главный дукрут ударил по прутьям, разразившись веселым хохотом, словно вся эта ситуация была не больше, чем семейным комедийным шоу. А потом его ключ-карта пиликнула, и решетки отъехали в сторону. Талий в отчаянии отполз назад, но его спина уперлась в спину. На лице Ника застыла гримаса ужаса.
— Поторопим твою подружку, а? Что-то она не больно-то и спешит! Если я подправлю твою мордашку только слегка, Птенчик, как думаешь, она заберет тебя обратно? — почти ласково проговорил он, в несколько шагов приблизившись к пленнику. Талий вскинул на него затравленный взгляд.
— Не тронь, — рыкнул вдруг Ник, ответно ударив по прутьям. Брови Ригена полетели вверх. — Не тронь его, дикарь!
— Что за семейная идиллия, — надсмотрщик разразился еще одним приступом смеха. — Босс просто гений, все просчитал. Спокойно, папаша, я и тебе нос разобью, если хочется, — мужлан криво ухмыльнулся, вновь повернувшись к Талию. — Но сначала займусь тобой, сучка.
Талий поморщился, когда Риген дернул его за волосы, заставив приподняться. Совсем рядом что-то истошно кричал Ник, стараясь переключить на себя внимание, но тщетно — тюремщик четко настроился сегодня отыграться за унижение в кафе, когда ГОЗ выпроводила его с планеты. И Талий подавил всхлип, когда скулу рассекло адской болью.
* * *
Сердце Коралины обливалось кровью все время посадки на Дукрут. Она металась из стороны в сторону под озадаченный взгляд Наски, который одновременно варил ей кофе и пытался связаться с моревой. Рэйна, как единственного негражданского из числа пассажиров, Алита отправила на инструктаж, расценив, что лишние руки никогда не помешают. А Кора просто плавилась изнутри от плохого предчувствия. От очень плохого предчувствия, которое буквально ощущалось на физическом уровне. Болело сердце и тело, не так, как болит при реальных увечьях, но и эфемерная боль оставалась болью. И Коралина прекрасно осознавала, с кем она связана.
— Ты как песчаная шушарка, Кора, — Наска силой усадил ее на диван, всучив кружку горячего бодрящего кофе. — Прыгаешь и пищишь, — мужчина со вздохом сел рядом, отложив свой смартком. — Все будет хорошо, слышишь? Ты не одна, ладно? Мы прилетели сюда вместе и улетим тоже вместе. Домой, да? Уже к утру будешь в своем модуле с Рэйном и Талием, обещаю. Или в больничной палате.