В апреле, несмотря на всю свою замороженность, я продолжала заниматься благоустройством клуба. Со стороны это, наверное, выглядело довольно механически.
Натурально, чувствовала я себя тогда как та баба из Тургеневского прозаического стихотворения, у которой помер единственный сын, и горе подломило её дочерна, но барыня, пришедшая посочувствовать, видит, что крестьянка стоит и отрешённо хлебает щи. Потому что — не пропадать же им. Они ж посолённые.
Тем не менее, я завела специальную тетрадь, в которую администратор Шура собирала разнообразные пожелания от педагогов (а иногда, заодно — и от арендаторов из меленького помещения).
Началось всё с танцоров и спортсменов. Стали они гимнастические лавки просить в зал, чтоб по периметру поставить. Полезная вещь, вообще-то, а то у нас в зале кроме колонки и полки с музыкальным центром вообще ничего нет. А в малом зале и колонки нет, с полуживым магнитофоном вошкаемся…
Потом подготовщица к школе осторожно спросила: а нельзя ли хоть тумбочку или какой-нибудь небольшой шкафчик под специальные материалы и пособия…
С собранных денег и закупились. Мебель, конечно, у зэков. Шкафчики, стеллажи и лавки вышли на три триста. Я невольно удивлялась про себя. Вроде, не так уж и много куплено — а три миллиона триста тысяч — во обороты! Миллионные!
Музыкальный центр взяли на Шанхайке, всё равно в магазинах всё то же самое китайское стоит, только втридорога.
Зеркала в туалетах и в прихожей повесили. Стенды для всяких полезностей. Расписание.
Стало гораздо цивильнее, и эхо в голых стенах не так гуляет.
Вот, всё, вроде, кажется, уже неплохо — а то одно, то другое вылазит.
Приходили парикмахерши, предложили в малом помещении специальные коврики для коридора положить, чтобы грязь поменьше растаскивалась. Туда купишь — и в клуб тоже надо, правильно?
Бесконечные траты прям.
Ещё задумывалась я про айкидо. Хорошо бы побольше этих их матов (или татами? хрен знает, как как их правильно назвать…), а то тех, которые тренер с собой притащил, на всех хватает с большой теснотой. Можно было бы всё на него взвалить, но детские-то группы мы, вроде как, от лица центра набираем и получаем за них, считай, в три раза больше. Не по-честному получится.
А ещё восточница внезапно набрала три детских группы. И туда девочки, начиная с дошкольного возраста, идут с маниакально-зомбированным видом целым косяком, обеспечивая дополнительную загрузку малого зала. Всё здорово, но просят большой ковёр во весь пол. Надо бы купить, — подумала я. И купила. Ну, и что, что полтора миллиона. За два с половиной месяца их занятий как раз отобьётся.
Булдахтерию свою я никак не могла собраться и подбить. Такая замороженная апатия всю дорогу меня накрывала, это ж какой-то крандец. Но, видимо, лимиты нигде не превысила, потому что заглядывая в заветную шкатулку, чтобы рассчитаться с работниками, всегда находила достаточную сумму.
По-моему, я и в мае закрыла часть просьб-заявок: купила и эти грязевые коврики, и маты для спортсменов, и на всякий случай ещё туристических двадцать штук (вдруг народище как попрёт, ха!). И, насколько я помню, уже разложила по самодельным бумажным конвертам-свёрткам майские зарплаты.
В голове моей резко прояснело, и мне прям необходимо было заняться чем-то страшно деятельным. Начать я решила с финансов. Просидела я над своими компьютерными гроссбухами целый час, трижды пересчитывая туда-сюда и проверяя эксель, потому что денег у меня в шкатулке оказалось подозрительно много. Пять восемьсот. Ну и тыщи отдельные, мелочь. Вот, что значит, не ставить себе цель поскорее всё потратить. Обесцениваются же!
С другой стороны, наличие такой финансовой подушки меня до крайности обрадовало, поскольку я подозревала, что денег в универ опять придётся заносить. Но это всё будет завтра, заскочу на консультацию по зарубежке и с Амалией Иосифовной перетру. Подозреваю, что тут малой кровью не отделаешься.
Но всё это неприятное перекрывалось для меня тем, что из универа я как раз полечу милого повидать!
Я ещё раз пересчитала всю свою кубышку, подумала… и всю её сунула в сумочку, с которой завтра собиралась ехать. Мало ли. А вдруг. При этом нашла в своей школьной коллекции открыток несколько складных таких, вроде книжечки, и в каждую отсчитала определённую сумму — двести тысяч, триста, пятьсот, ещё раз пятьсот (мало ли), миллион, и уж остаток так.
Потом тщательно помыла руки (потому что у меня пунктик по чистоте) и поняла, что я, оказывается, голодная — ужас. Пошла в кухню и налопалась, как Тузик.
Ночь проспала совершенно счастливая.
НОВАЯ, МОЖНО СКАЗАТЬ, СТРАНИЦА