В общем, купцы оказались очень ушлые, а царские дочери морально неустойчивые.
Зато все кто хотел набегались, наорались и намахались игрушечным оружием до отвала.
Игра получилась коротковатая, и до электрички оставалось чуть не два часа. Так что мы с чистой совестью практический всей толпой засели пить чай у костра, заново обсуждать всякие яркие моменты, интриги, боёвку и всякие казусы.
И Вовка снова рассказывал про то, как утопшие пытались совершить с ним сделку, да и говорит:
— Единственный, кто хоть что-то реально получил — это Эреб.
— Если бы я знал!.. — возмущённо завопил тот.
— А что? Что было? — с любопытством начали спрашивать все вокруг.
Короче, Эреб решил подловить джинна на невозможности исполнить желание.
— Он ко мне подходит, — с азартом рассказывал Вова, — и этак с ленцой: «Хотелось бы чего-нибудь сладенького. Изюмчика…»
Тут я начала первая хохотать, потому что вчера мы как раз обсуждали, что когда бегаешь, а поесть не успеваешь, хорошо иметь с собой запас сухофруктов. А ничего, кроме изюма, дома не оказалось. Я сама его мыла, подсушивала, и Вова перед началом игры сунул пакетик в карман.
— Видели бы вы его глаза! — кричал Вовка. — Я руку в карман засовываю и достаю горсть изюма: «Исполнено!» Угугландский изюм!
Ржали все, даже те, кто не получил ничего.
СТРАННЫЙ КОНКУРС
Назавтра Вова, Василич и керамистка укатили на добычу глины, а я в библиотеку направилась. При входе в читальный зал у меня наконец-то имя Валентина Ивановна совместилось со знакомым лицом библиотекарши. Раньше она мне сильно напоминала ведущую передач «В гостях у сказки» и «Спокойной ночи, малыши!», та, кстати, тоже была «тётя Валя», только отчество у неё другое, не Ивановна.
— Посмотри, — она передала мне листок с описанием конкурса и непонятным набором букв/цифр/знаков внизу.
— Ага… — я страшно озадачилась. — Ну, допустим… Фантастика, ладно, тема у нас есть подходящая, и про объём понятно… А куда посылать-то?
— А вот, — она ткнула в нижнюю непонятную строчку. — Говорят, это адрес. Ты интернетом пользуешься?
— Интернетом?.. — кажется, в разговорах с Вовкой что-то такое мелькало, но лично я…
— Ну вот, и я так же, — развела руками Валентина Ивановна.
— Ладно, разберёмся. У меня друг в этом получше соображает, его спрошу.
— Ну, хоть не зря тебя вызвала?
— Будем надеяться… Но вы, если уж в журналах что-то мелькнёт…
— Конечно, позвоню!
Я потащилась к Аньке, но она в вопросах интернета тоже ничем мне помочь не могла.
— Кажется, какая-то карточка нужна… — вот и всё, что Аня выжала из своих весьма туманных представлений.
Я не очень понимала, как может помочь карточка. К монитору её, что ли, прикладывать, чтоб установить астральную связь с какой-то сетью? Прям, блин, как экстрасенсы, которые третий глаз на лбу ищут…
Аня сидела расстроенная. Посылку из Германии опять на какой-то из почт вскрыли. Много чего вытащили. Причём, запихали, видать, что было, лишь бы по описи совпало. Перчатки грязные ношеные, колготки капроновые (тоже ношеные, да драные) и шарф домашней вязки. Вместо кашемирового, который был прописан.
— И что⁈ — возмущённо спросила я.
— Да ничего. На нашей почте только руками разводят: «Так уже пришло». Это, скорее всего, ещё на границе во время проверки подменили.
— Вот сволочи!
— Не говори…
11. ВСЕ ПРОДВИНУТОЕ, КУДА НИ ГЛЯНЬ!
ТЕХНОЛОГИИ НА ГРАНИ ФАНТАСТИКИ
Зато Вовка, вернувшийся с глинокопательства, обрадовал меня, что знает, как в интернет выйти! Есть у него знакомый, который в каком-то институте по специальности информатика учится и устроен лаборантом. Там есть выход в интернет. И с этим знакомым можно договориться.
— Ему как — заплатить надо будет или что?
— Да пива бутылок пять поставим, он нам всё сделает в лучшем виде. Правда, он там в основном в игрушки играет, без выхода в интернет, так. Но думаю, что и рассказик наш вполне сумеет заслать.
Я, конечно, страшно обрадовалась. А с другой стороны — испугалась. Что, прям вот заслать? Взять и вот так — лично тобой вынянченное отправить на чей-то суд? И там будут сидеть надутые дяди и, что ещё хуже — тёти (тётям я почему-то особенно не доверяю) и, приподняв брови, высказываться о ценности (или бесценности, что с точки зрения мэтров мне казалось более вероятным) нашего опуса?