— Ты лучше деньги прибери.
— Погоди, запишу приход в книжечку.
Я пересчитала пачечку (правила есть правила).
— Восемьсот пятьдесят?.. Что так много?
— Так за киоск ещё аренда.
— А-а-а! Я и забыла, — я нахмурилась. Не сходилась у меня в голове арифметика. Четыреста за павильон. Да за большой зал, даже если по полной стоимости, по тридцать пять тысяч за час… — Всё равно многовато. Сдачу дам…
— Прекрати, а! — снова взбрыкнул Вова.
— Ладно, молчу, — я спрятала бабосики в сейфик. — Живём! Пошли к нам ужинать. У нас сегодня рассольник и курица жареная.
— А пошли. Я там винограда купил.
Вот удивительно. После беседы со своей матушкой, и в особенности после того, как у него ощутимо дело в гору попёрло, Вовка перестал так страшно комплексовать по поводу своей самостоятельности, ночевать в общагу ходил раза два в неделю, а в остальные дни совершенно спокойно обитал у меня.
А вот купит себе компьютер, — пропищала из подсознания вредная мыслишка, — так и будет у себя сидеть, как пристёгнутый.
Я поморщилась и смахнула её прочь. Посмотрим!
ВОТ ЭТО ПРОРЫВ!
Всё-таки нельзя козырять всё время своей морозоустойчивостью.
В понедельник Вовка явился на работу в одной футболке. Лень ему было джинсуху с собой тащить! А время — девятое сентября, между прочим! Иркутск, на минуточку. Днём вполне может быть жара, а утром и вечером — извините, перепады температур у нас до двадцати градусов. Вдобавок, вечером начал накрапывать дождь.
— Может, останемся да в кабинете заночуем? — предложила я. — Там пакет с печенюхами есть, совсем с голоду не помрём.
— Да нет! — Вовка беспечно махнул рукой. — Какие печенюхи, когда там бабушкин борщ ждёт? Да и помыться я хотел.
А ванну мы в центр всё никак не поставим, да-а-а…
Побежали мы, в общем, домой по дождю — и вот тебе результат! На следующее утро он встал с головной болью и прочими прекрасными признаками простудифилиса. Но упорно поперся в киоск — кому-то же надо там сидеть? Выпил таблетку аспирина, взял пачку носовых платков.
— При ОРЗ пить больше надо, — блеснула медицинскими познаниями я.
— Я по дороге пачку сока апельсинового куплю. Витамин С. Полезно, — нос у Вовки начало закладывать, так что прозвучало это как «болездо».
Ну, болездо так болездо, что теперь сделаешь.
Я проводила его и начала собираться на занятия. У меня сегодня тестопластика утром в садике.
Отработала я на позитиве, собралась убегать — и тут заходит Альбина Константиновна и говорит:
— Оля, а ты не могла бы на педсовет сегодня остаться? У нас установочный педсовет на начало учебного года. Анечка не успевает с учёбы, так, может, хотя бы ты от ваших кружков выступишь?
Услышав «выступишь» я напряглась прям конкретно:
— Это что — доклад какой-то надо?
— Ну, не то чтоб прямо доклад. Но в общих чертах — что из себя представляют кружки. Планы. Перспективы. Чтобы воспитатели могли на родительских собраниях родителям лучше донести.
— Ага. Ну, ладно, я попробую. Блин, не успею домой заскочить. Придётся мне до вечера голодать из-за ваших педсоветов.
— А ты к Татьяне Васильевне зайди, я распоряжусь, чтоб тебе с ними обед выдали.
— Да? Ну, спасибо! Хорошо, я сейчас подумаю, накидаю.
За оставшийся час я сочинила краткую завлекательную справку по кружкам, сдобренную официозными «перспективами», «нетрадиционными техниками» и прочими умными словами. Насколько я понимала, надо ещё и воспитателей убедить в том, что наши кружки не дублируют обучающую программу детского сада, а дополняют её, расширяют и предлагают параллельные пути развития творчества.
Вроде, ничё так получилось. Логично, с красивыми оборотами, а главное — коротко! Терпеть не могу длинные выступления.
Потом сходила на обед в группу маминой подруги и потащилась в музыкальный зал, где специально для воспитателей были расставлены пошире маленькие детские стульчики, на которых надо было сидеть. С большими стульями в детсадах всегда дефицит, только если каждый свой воспитательский из группы потащит. Просидела одна я с полчаса, пока воспитатели не уложили детей спать и не начали потихоньку сползаться на этот педагогический сабантуй.
Педсовет оправдал мои худшие надежды. Официальные речи. Многостраничные отчёты. На их фоне я выглядела как краткая метеосводка из программы новостей. Потом якобы обсуждения, в которых никто особо участвовать не хотел, и все сидели с зубодробительной скукой на лицах.
Два часа жизни, Боже мой! Весь сончас мы просидели, это ж какой-то ужас. Я думала, остекленею там с открытыми глазами или усну и упаду посреди благородного собрания, вот позорище будет…