«Sunny, you smiled at me and really eased the pain!»
Как хорошо, что меня никто не видел!
'The dark days are gone, and the bright days are here,
My Sunny one shines so sincere.
Sunny one so true, I love you!'
'Sunny one so true, I love you.
… I love you…
… I love you!..'
Я упала на диван и немножко поплакала от того, что до следующего воскресенья ещё целая неделя. Неделя, о, боги…
Еда! Еда спасает! Чайник был ещё почти горячий, я заглянула под крышку и решила, что ещё можно включить без опаски получить пожары и взрывы.
Съела пирожок с крепким-крепким и горячим-горячим чаем с молоком.
Немножко полегчало.
Всё, возьми себя в руки, Оля.
Звонок вдруг радостно задребезжал, потом, не дожидаясь открытия, в замке заскреблось. Ой, а в комнате у меня что??? Я скорее помчалась к себе, собрала с пола покрывало (да, моя полуторка оказалась Вове катастрофически короткой), заправила постель.
А в коридоре уже они, мама с Василичем, довольные страшно, в двери вваливаются. С приветами. И с какими-то пакетами.
— Ну, вы ранние пташки, — я обняла маму, — чай пить будете?
— А с чем? — из-за её спины хитро спросил Василич.
— С перемячами! — осталось ещё штук пять, чай попить точно хватит.
— С перемячами⁈ — поразилась мама.
Мда, пожалуй, борщ не стоит им сразу показывать…
Но мама уже стояла у холодильника:
— Мы-то переживаем, что она тут с голоду помирает, а она, глянь — супа наварила! Пироги! Мяса купила!
Это хорошо, что грудинку пожаренную мы всю съели, так бы у них вообще шок был.
Василич вышел из ванной, отряхивая руки:
— Так может, стоит её почаще на вольные хлеба отпускать? — сам посмеялся.
Я проверила спираль и включила чайник. Как меня эта спираль достала, сил нет. Обычно за ней бабушка бдит, вот я всё и боюсь про неё забыть.
Про вольные хлеба — отличная мысль, кстати!
— А бабушка на даче осталась?
— Да. Да мы же ненадолго, Саше надо отпускные получить. Тебе вот ягоды завезли, свари, а? Там ещё зелень всякая, хоть на работу бери на перекус.
— М-м, ну ладно…
11. ИЮЛЬ НАЧИНАЕТСЯ ЗАНЯТНО
ПАХАТЬ. СНОВА…
Пока болтали, я поставила на плиту кастрюлю, и к половине восьмого, когда мама с Сашей уехали, успела на первый раз вскипятить клубнику с сахаром. Мето́да такая. Долго не варить, а вскипятить, остудить, ещё раз вскипятить — маму кто-то научил, апробируем.
Обсудила с матушкой вопрос сала, да быстренько его и посолила. Маленький кусочек — долгое ли дело? Надсечь, чесноком резаным обсыпать да солью — в пакет и в холодильник, к выходным как раз сколько соли надо возьмёт.
Ну, всё, можно и в садик идти.
Я перелила остатки борща в пластиковую одноразовую плошку и сунула в морозилку. Домой я сегодня возвращаться точно не планировала. И завтра. Послезавтра — возможно, но не факт…
Подумала — не стала с собой брать ни огурцов, ни зелени. Там у меня пакет печенек остался, и ладно. С огурцами ещё заморачиваться, пусть лучше в холодке лежат.
Фронт работ в детском саду оставался приличный, хотя, если посчитать, за четыре дня моего одиночного впахивания я успела сделать почти половину. Значит, что? Значит, продолжим в том же духе, хочется уже быстрее закончить, тем более, папе же я обещала, они ждут.
29 июня, четверг.
К своему глубочайшему удивлению, в обед четверга я поняла, что — всё. Максимум — пройтись ещё раз с ревизией, прошерстить на предмет косяков — и можно сдавать работу.
«Обзирать» итоги мы пошли совместно с Альбиной Константиновной. Она осталась страшно довольна, пригласила меня в свой начальственный кабинет и немного помялась:
— Оля, на счёт обещанной доплаты… Если подождёшь до пятнадцатого с расчётом — даже не пятьсот, а шестьсот тысяч получится сверху, премиальными, — она выжидательно на меня посмотрела.
Ха! Сто тысяч премии не каждый за работу получает, а тут — за подождать! Да и Аня как раз где-то в те дни приедет.
— Да потерплю, ничего страшного.
Альбина Константиновна оживилась:
— Ты меня прямо спасаешь! Нет, правда. По новым требованиям сантехнику в группах надо переделать, срочно, а новенькие только к середине июля придут…
Вновь поступающие дети (родители этих детей, конечно же) всегда проплачивали садам «вступительные» — деньги, которые в «настоящих» документах фактически нигде не фигурировали и расходовались заведующими на личное усмотрение. То есть: любишь своё дело — печёшься о саде; любишь в другом ключе — ходишь в золоте в буквальном смысле… Дело это было в конечном счёте рискованное, предыдущую заведующую за такие выкрутасы и подвинули. С огромным, правда, трудом — уж больно много у неё было подружек (бывших однокурсниц) в высоких кабинетах.