— А мне дадут?
— Я попрошу, скажу: для спектакля. Дадут! Мы же на этот костюм с группы деньги собирали.
Ну, если так… Я обрадовалась и купила совсем других тканей. Большой кусок креп-сатина — тяжёлого и блестящего, почти как атлас, такого насыщенного красного цвета, я бы сказала: спелого. И кусок чёрного шёлка со здоровенными алыми розами.
Юбку хочу в цыганско-испанском стиле, чтоб сверху облегало, а снизу два ряда пышных воланов, и один край чтоб до пола, а другой чуть ниже колена. Такое испанское секси. Круть должна получиться, я в журнале видела.
15. ЗАПЛАНИРОВАННОЕ И НЕ ОЧЕНЬ
ЧТОБ С ГОЛОДУ НЕЧАЯННО НЕ ПОМЕРЕТЬ
С новоленинских баз мы заехали на другой край города, на продуктовую оптовку, и тут я поняла, зачем Василич сегодня пристегнул к ниве прицеп. Куль сахара. Куль муки. Оба по пятьдесят килограмм. Потом они постояли, порядились и решили, что малина только началась, а скоро же ещё смородина, вишня, облепиха, да ранетки… Взяли сахара ещё куль. Две пятилитровых бутыли растительного масла. Здоровенные пакеты макарон, круп — кончается у них на даче. Потом пошли консервы, по десять да по двадцать банок всяких — чтобы было. Ну, а вдруг опять — бац, и всё поисчезает? Снова голые полки с гигантскими пирамидами консервированной морской капусты, которую есть никто не хотел?
Дальше мама забрела в угол с бытовой химией и набрала всякого целый воз — говорю же, все боятся двух вещей: что всё испарится неизвестно куда и что цены вырастут. А так стоит у вас запас и есть не просит.
Я тоже кое-что прикупила, но без фанатизма, так-то, вроде, у нас с бабушкой основное всё есть.
Но когда мы остановились у подъезда, Василич скомандовал:
— Ольге с бабушкой продуктов отложи! — и мама начала-таки откладывать.
Первым делом я получила толстый полиэтиленовый пакет с макаронами (пять кило) и команду отнести наверх и вернуться — так-то у меня ж ещё и свои сумки были. И я поволоклась. У входа в квартиру меня догнал Василич с какой-то коробкой и ещё пакетом гречки (тоже пять кило, а вдруг…).
В общем, мы сходили ещё два раза, и они умчались на дачу, а я осталась посреди зала среди куч этой бакалеи в некоторой растерянности — куда я всё складывать буду? Нижние отделы стенки и так все забиты. Потом я взбодрилась мыслью «зато с голода не помрём!» — и стаскала всё это богачество к бабушке в комнату, составила в уголок. Главное, чтоб мыши не завелись.
Внезапно зазвонил дверной звонок. Никого не ждала, вроде… заглянула в глазок — мама!
— О! Вы что, забыли что-то? — я поспешно отстегнула свою шпингалетную суперзащиту.
— На! — она перешагнула через порог, сунула мне ещё коробку и заглянула в зеркало — на всякий случай, понимаете ли, а то мало ли, возвращаться — плохая примета.
— А это чё?
— «Ангара», — мама деловито поправила причёску. — В понедельник за деньгами пойдёшь — отнесёшь. Оля, — она посмотрела на меня со значением, — только никому не давай и ничего не потеряй, я за тебя поручилась!
— Ясно!
Буду как хрустальная ваза ходить.
— Всё, пока! — мама чмокнула меня в щёку и умчалась окончательно.
Как говорит наша тётя Валя: «Попылила!» Почему-то это слово вызывает у меня неизменный подъём настроения. Я запаковала двери и помчалась смотреть костюм.
ДЛЯ СПЕКТАКЛЯ…
Платье оказалось шикарным. Правда. Из тяжёлого голубого атласа, отделанное широкой серебряной тесьмой… мне оно показалось просто сказочным. Кто-то, кажется, хотел сделать его похожим на бурятский костюм, но не очень представлял, как это должно выглядеть — треугольный вырез декольте переходил в нечто типа полустоячего воротника, тоже в серебряных кружевах. А в плечевые швы было вшито нечто прозрачное и шифоновое, типа воздушной голубой мантии — это, понятное дело, чтоб от Енисея убегать красиво, со шлейфом.
А ещё у этого платья были офигенные двойные рукава. Внутренние — из более светло-голубого атласа, длинные и пышные, с высокими серебряными манжетами, напоминающими поручи. А внешние — короткие, по локоть, но очень широкие, как крылья — шифоновые. Всё под струящуюся воду, опять же.
К платью прилагался большой кусок голубого шифона — на голову. И такая штука типа венца или обруча, чтоб этот платок на голове держался. Венчик на ощупь был внутри картонный, обшитый атласной тканью, поверх — той же серебряной тесьмой, а на висках были прикреплены пластмассовые висюльки-бусы под вид жемчужных нитей, как на бурятских шапочках. На затылке под тканью прощупывалась резинка для лучшей фиксации.
Я примерила на себя всю эту красоту и усомнилась: прилично ли будет этак выпендриться, если люди приедут в плащах из занавесок? Даже неудобно как-то…