И мы пошли. Забрались в наше гнёздышко на полу, обнимали друг друга и разговаривали до полночи.
А утром проснулись рано-рано и занялись любовью, нежно и неторопливо.
А потом он собрался и поехал в училище. Хорошо хоть, не раным-рано, как он от меня по понедельникам убегал.
Я хотела поехать вместе, проводить, но он не согласился. И к лучшему, я думаю. Уж больно депрессивное у меня было состояние, полюбас бы взялась реветь прямо посреди улицы… Я и дома-то ревела, только меня никто не видел. Лежала на диване, включив самую тоскливую музыку, которая у меня была, и обливала подушку слезами. Всё казалось грустно и плохо, вот прямо совсем.
А потом внезапно приехал папа, привёз мне рыбы (свежей, целый пакет!), посмотрел на моё зарёванное лицо, выслушал про перспективу полного отсутствия увольнительных…
— Слушай, ты кончай-ка дурака валять! А с армии как парней ждут? По два года!
Эта мысль меня так отрезвила, что я прям так и подумала: «Реально, из армии-то ждут как? А с морской вообще три!» А папа продолжал:
— А вы в одном городе, сможете как минимум увидеться, поговорить. Это тебе не то что письма неделями ждать!
Нет, после этого разговора мне в самом деле немного полегчало. По крайней мере, я временно перестала стенать внутри своей головы, и начала думать: ну правда, ждут же из армий, из длительных командировок, с войн, в конце концов. Интересно, сквозь эту ограду поцеловаться хоть можно?..
Да и рыбу чистить надо было, а тут уж не до депрессий…
А на следующий день у нашей бабушки был день рождения. Мама с Василичем прилетели за мной с утра, весёлые.
— Куда едем-то? — спросила я уже в машине.
— К Саше с Ниной.
Да, «Саша» в нашей семье популярное имя. Конкретно этот Саша — самый старший мамин брат. А Нина — его жена, соответственно. Садоводство у них давно, участок не очень большой, зато хороший большой дом с просторной гостиной. Понятно, почему у них решили собраться.
Народу собралось человек сорок! Всё родня. И внезапно, глядя на них, я подумала, что среди Кульмухаметовых Вова тоже смотрелся бы великаном. Даже Олег с Андрюхой, дядь Сашины сыновья, самые рослые из всей родни, были на полголовы его ниже. И все мне теперь казались мелкорослыми…
Бабушка увидела меня, обрадовалась! Вообще, прошедший месяц с небольшим — по-моему, это самый длительный срок, на который мы расставались с ней с момента моего рождения. Она усадила меня рядом с собой и заявила, что, наверное, нагостилась уже и поедет домой — но тут началось такое сопротивление! Для понимания картины нужно знать, что у бабы Раи на этот момент осталось семеро детей. Из десяти, такова грустная правда жизни. Но семеро — это тоже немало! И все они хотели, чтобы бабушка у них погостила. Трое ещё не успели быть осчастливлены.
— Да погостюй, пока лето и ноги бодро ходят, — обняла её я. — Смотри, какие погоды стоят! Красота!
Бабушка подумала — и согласилась. И правильно. И так она почти из дома уж не выходит, а ещё год-два…
И ОН ОКАЗАЛСЯ ПРАВ…
А вечером позвонил Вовка!
— Здравствуй, любимая!
— Ой, как ты смог???
— Я в столовке… договорился, короче. У них тут свой телефон, отдельный.
Ясен пень, проплатил кому-то «телефонный абонемент». Но говорил всё равно негромко. Должно быть, чтобы не спалиться.
— Ну что?..
— Естесссно, как и ожидалось. Увольнение мне не светит.
— Вот козлы, блин. А я уже соскучилась. Можно я завтра к тебе приеду? Хоть поговорим…
Он начал что-то прикидывать.
— Так-так… Приходи к двум. Нет, в два пятнадцать лучше.
— На какую?
Городок ИВВАИУ здоровенный, на три остановки растянутый.
— На «Орбиту» подъезжай.
Мы поболтали ещё минут десять. А потом я сидела и смотрела на телефон. Всё-таки легче. Хоть голос его услышать. Но радость эта была с преизрядным оттенком горечи.
22. ВЫХОДНЫЕ. Я СПЕРВА ТОСКУЮ, А ПОТОМ ОБАЛДЕВАЮ
СВИДАНИЯ
На завтра я постаралась нарядиться по высшему разряду. Надо же, чтобы моему парню приятно на меня посмотреть было?
Я на секунду замерла у зеркала. Или, всё же, наоборот — попроще что-нибудь натянуть, чтобы он, как бы это сказать, поменьше страдал, что я тут, а он там? Дойдя в своих гениальных размышлениях до старых джинс и треников с вытянутыми коленками, я потрясла головой, отгоняя эту безумную картинку. Смысл являться к парню лохудрой? Уж лучше тогда вообще не приходить.
Так что, остановимся на первом варианте и, как пел Высоцкий, прочь сомненья! «Даёшь восторги, лавры и цветы», да-да.