– Ага! – сказала Дылда, выцепив меня взглядом из группы одноклассников.
Она с недавних пор вернулась к очкам, в которых похожа на длинную змеюку с красиво переливающейся шкуркой. Сегодня Дылда была как раз наряжена в серебристо-фиолетовое платье, длинное, почти в пол, с разрезом до пояса. Все, конечно, изумленно начинали шарить глазами – ой, а что же там у нее под платьем? Под платьем у нашей классной были кожаные шорты, совсем короткие, черные. Поэтому одна нога, худая, мосластая, некрасивая, но довольно накачанная, была отлично видна – от туфель – модных лаковых ботинок в стиле унисекс на толстой рифленой подошве с огромными фиолетовыми пряжками – до самого бедра, широкого и костистого.
Дылда резво пробралась через толпу старшеклассников. Спешила ко мне, но увидела свою любимицу Милу Яскину, возлежавшую на диване с какими-то тремя девятиклассниками, и резко затормозила.
– Ты… вообще, что ли? – оторопев, спросила она.
– Ой, Агриппина Леонидовна, как вам красиво в очках… – тут же выскользнула от кавалеров Яскина и встала перед Дылдой как паинька, хлопая фиолетовыми ресницами. – Когда приходить проверять работы? Мальчишки сказали – писали тест…
– Сегодня, на седьмом, и давай-ка… знаешь… с мальчишками… не очень… – Дылда хмыкнула и махнула на нее рукой.
Ее добыча – это я. Главное – не отвлекаться, не терять задор. И чтобы я вдруг из виду не пропала.
– Ну-у… – сказала она, оглядывая меня и поводя острым длинным носом. – Остыла, госпожа Веленина? Я ждала, может, объяснение какое твоему поведению поступит. От тебя или твоих уважаемых родителей.
– А я думала, может быть, вы, Агриппина Леонидовна, объясните, пока я школу не окончила, почему вы пытаетесь меня уничтожить, – как можно нейтральнее ответила я.
Дылда от неожиданности открыла рот, поправила новые, изумительно красивые очки, цвет которых определить невозможно – лилово-персиково-багряно-пурпурный со стразами, и выдохнула:
– Ах…
– Потому что это невозможно, а вы любите сложные задачи? – закончила я. Я ведь давно хотела ей это сказать.
Я знаю, что теперь она начнет открытую войну – будет подходить ко мне на уроке, принюхиваться и спрашивать, давно ли я мылась. Будет говорить мерзости о моих родителях – завуалированные, умные, чтобы к ней невозможно было прикопаться, в случае чего. Будет спрашивать, чем я осветляю усы (которые у меня в принципе не растут) и не потому ли я люблю брюки, что ленюсь брить ноги. Может поинтересоваться, как лично я предохраняюсь от беременности и что делаю, если утром обнаруживаю у себя в постели неизвестного человека. Этот Дылдин нехитрый, но страшный арсенал борьбы с неугодными и непокорными всем известен, он не меняется, он только расширяется, Дылда любознательна и находчива. И уничтожила не одного противника. Причем ее цель – не выгнать, не заставить забрать документы и перейти в другую школу. Ее цель – сровнять человека с землей. Чтобы он лег на землю, а она бы по нему ходила. А он бы ей с земли подарки протягивал и воздушные поцелуи посылал.
Дылда увидела, что Мошкин страдальчески, как большой обиженный пес, смотрит на меня, спрятавшись за кадкой с большим фикусом-переростком, у которого все нижние листья опали и он все тянется и тянется ввысь.
– Лешка! – крикнула Дылда, одним движением отшвырнула мешающих ей подростков и пошла к Мошкину.
Пока она отвлеклась на одного из своих любимых мальчиков, я решила уйти. Сил на Дылду у меня было не очень много, а она теперь от меня не отцепится. Два урока я отсидела, и хватит. Остальные предметы мне не нужны, я их не сдаю, и хвостов у меня нет.
Я пошла домой за мамиными вещами. По дороге зашла в магазин, потому что решила, что нужно приготовить что-то к ее приходу из больницы. В кармане у меня была все та же бумажка с Сашиным номером, и я решила позвонить в том случае, если маму почему-то не будут выписывать. Но если в больнице карантин, то лучше ей поправляться дома. Потому что, хорошо зная свою маму, я понимала, что к ней подойдут в самую последнюю очередь, если ей понадобится помощь. Скорее мама встанет и пойдет по палатам предлагать санитаркам свою помощь. А у нее сил на это сейчас совсем нет.
Я попыталась сварить суп, у меня получилось что-то среднее между пюре и похлебкой. Консистенция странная, но вкус нормальный. Я решила, когда мама придет в себя, поучиться у нее готовить. Мама так вкусно готовит, а я почти не умею.
Я быстро собрала сумку с мамиными вещами и услышала звонок в дверь. Нет, только не это. Я знала, кто там стоит. И лает. Или воет, или рыдает, заламывая руки. Я ведь видела сообщения в телефоне: «Приходи!», «Приходи!!!», «Нужна помощь!» (про помощь – явно в расчете на то, что прочитает мама).