Через две недели я собралась к ней в гости. Через месяц она приехала ко мне на выходные. Мы переписывались, звонили друг другу чуть ли не каждый день – хотя сейчас никто никому не звонит. Она младше меня на семь месяцев и пошла в школу на год позже, но эта разница никак не ощущалась. Лена умная, начитанная (это большая редкость среди моих ровесников), при этом спортивная, красивая…
Иногда у меня было странное ощущение, что она ближе мне, чем мама. Быстрее понимает, что я хочу сказать, чувствует то, что я не договариваю. К тому же я старше на класс, и иногда очень приятно было сказать: «Делай так, я ведь это уже проходила!» Лена, правда, никогда не следовала моим советам и сама пыталась меня учить. Но меня это только смешило. Потому что я чувствовала в ней родственную душу и все ей прощала. Мы одинаково относились почти ко всем вещам. Почти. А потом Лена влюбилась.
Я переживала вместе с ней, она читала мне свои стихи в стиле русских «жестоких» романсов и неотправленные письма, рассказывала, чем закончились ее разговоры с Костей, посылала переписку. Лена плакала, иногда не хотела со мной разговаривать, потому что не могла разговаривать ни с кем, лежала, отвернувшись к стене – когда ей девочки написали, что у Кости другая. Это оказалось неправдой, или Лена его простила, история как-то запуталась. И у них все началось снова, Лена повеселела. Звонила мне, писала, мы иногда разговаривали в выходные до трех ночи… Я все знала про ее Костю.
Потом мне стало казаться, что он очень противоречивый человек, и одно с другим не сходится. Вроде жадный, а вроде щедрый. Вроде псих, а вроде такой спокойный, что даже страшновато – не пьет ли транквилизаторы. Вроде может подраться, а вроде и нет. Однажды во время нашего разговора Лена была грустная, неохотно рассказывала, как они с Костей ходили в кафе, и он там ее обнимал, но как-то не так, как Лена рассчитывала… А на что она рассчитывала, понять было сложно… Я чувствовала себя неловко и поэтому спросила:
– А платил кто, Костя?
Лена очень удивилась:
– В смысле – Костя?
– Ну, кто платил за кофе, мороженое?
– Валентин, конечно. При чем тут Костя?
Тут уже удивилась я.
– А-а-а… Валентин тоже с вами ходил… А кто это?
Лена хмыкнула.
– Что, разве я тебе не рассказывала? Не может быть! Это мой парень.
– Ты рассталась с Костей?
– С Костей? Ты что! Я же его люблю! Я же вчера тебе стихи про него читала, ты забыла?
Да нет, я как раз рифму помнила – «Костенька-ноченька», я еще заметила про себя, что рифма так себе, но Лене говорить не стала. Она часто спрашивает, есть ли замечания к поэзии, а если ей сказать, что есть, то обижается.
– Не забыла…
– Ну вот.
– Тогда я не понимаю…
– Что ты не понимаешь! – вздохнула Лена. – Я же говорю тебе – ты в Москве своей очень отсталая! Тебе кажется, что я здесь отсталая, в Смоленске, а отсталая как раз – ты!
– Да мне не кажется…
Не со многими людьми я так мямлю, как часто мямлила с Леной.
– Кажется! Ты хочешь ткнуть мне в нос, что ты москвичка, а я – провинциалка!
– Да нет. Хватит орать, в конце концов! Лучше скажи – кто все-таки твой парень?
– Оба, – спокойно ответила Лена.
– Оба?
– Оба. А что? Тебя что-то смущает?
– Не знаю пока.
– А почему им можно, а нам – нет? Вот у Костика еще три девушки. Теперь я точно знаю.
– Не придумываешь?
– Нет.
– Может, бросить его?
– Не может. Я его люблю. Зачем я буду его бросать?
– Тогда скажи ему, пусть бросит тех троих.
– Не хочет. Они другие. Ему и с ними хорошо, и со мной.
– Черт… Я не знаю, как быть… – Я растерялась.
– Ну вот, и у меня двое.
– Ты ему назло с Валентином встречаешься?
– Нет. Просто мне Валентин тоже нравится. Он не похож на Костика. Но он… прелестный. Надо стихотворение так начать… «Он прелестный, он прелестный…»
– А дальше что? – вздохнула я.
– Дальше пока ничего нет! – немного рассердилась Лена. – Послушай, вот у него такие уши идеальные – как будто слеплены! Можно смотреть на них бесконечно. «Он прелестный, он прелестный, его уши, как из теста…» Хорошо, правда? И вообще он как мужчина мне больше нравится.
– В смысле? – очень осторожно уточнила я, сдерживаясь, чтобы не смеяться – Лена обидится.
– Не парься! – Лена сама захохотала. – Я себя ценю и берегу.
– И вообще-то тебе еще четырнадцать лет, – напомнила я.
– Вот именно! В Чечне уже замуж можно выходить! – продолжала смеяться моя подружка.
Так продолжалось полгода. Потом появился Арсений, потом Гена, потом Митя… Они появились, а те, старые, никуда не девались. Лена умудрялась встречаться со всеми. Как это терпели парни – непонятно. Тем более в их небольшом городе. Иногда кто-то из них ставил условия, угрожал «уйти».