– Дедушка Коля.
– Мам… Ты хорошо себя чувствуешь? – Я подошла поближе к маме. – У меня разве есть дедушка Коля?
Уже спрашивая, я вспомнила наш недавний разговор и старую фотографию, которую случайно нашла в пакете. Мама кивнула.
– Он в Австрии живет, ты говорила?
– Нет, получается, не в Австрии. В Финляндии.
– Здорово…
Мама обернулась на меня.
– Какая же ты глупая, Сашенька! Что тут здорового?
Я пожала плечами.
– А что плохого? Лучше бы, если бы он жил в Эквадоре?
– Нет… – покачала головой мама. – Тогда нам, чтобы купить билет, пришлось бы продать… – Мама задумалась, окинула взглядом кухню, гостиную, меня… – Вот, к примеру, Робеспьера… – неуверенно проговорила она.
Наш кот, изящно расположившийся на подоконнике между двух горшков с цветами, поднял голову и оценил мамину реплику презрительным взглядом.
– Она шутит! – успокоила я Робеспьера. – Она скорее продаст меня, чем тебя.
– Сашенька!.. – Мама от негодования даже тряхнула головой.
– Мам… – осторожно спросила я. – А что, мы должны покупать билет в Финляндию?
– А как ты думаешь? Если человек болеет… Ему помощь что, не нужна?
– А виза?.. И… вообще… Ты уверена, что ему нужна наша помощь?
– Да. Вот, читай.
Я взглянула на то, что читала мама. Потом перевела взгляд на свою маму.
– Мам… А ты уверена, что тут написано про болезнь?
– А про что еще? Посмотри, как он плохо выглядит. На подушке себя фотографирует… Лежит и снимает себя… Бледный такой…
– На каком языке пишет этот бледный дедушка, мам?
– На финском, Сашенька! На каком же языке может писать человек, который живет в Финляндии!
– А откуда дедушка… дедушка Коля знает финский? И с чего он вдруг пишет по-фински, он же русский человек… И как ты перевела? Ну да, понятно, онлайн-переводчик… А как ты его нашла?
– Мне в ленте почему-то вышло… – Мама пожала плечами. – Даже не знаю. Чудеса…
Я внимательно посмотрела то, что изучала мама. Потом нашла «дедушку Колю» в Сети с телефона. Ну да. Вроде он, правда. Nikolas Orloff. Дедушка же наш двоюродный – иностранец. Я посмотрела корявый перевод, который выдал онлайн-переводчик. «Лежать смотреть единица времени не хватает во мне везде ощущение воздух. Тяжесть испытывает словно простая причина выяснять негодование бытия. Кроме тебя есть ничего что приносит радость большой спрос».
Я перевела взгляд на маму, которая, все так же горестно подпершись, тоже листала «дедушкину» страничку в Фейсбуке.
– То есть из этого текста ты делаешь вывод, что дедушке Коле, тухлому эмигранту, нужна наша помощь и ему плохо?
Мама просто задохнулась в середине моей фразы.
– Сашенька!.. Да разве у нас много родственников? И разве можно так про людей говорить!.. Сашенька, да как же так!.. Что с тобой делать!..
– Выбросить, мам. Или продать, чтобы взять билет до Хельсинки. Продать на органы. Я – у себя в комнате, готовлюсь к ЕГЭ, которые я должна сдать на высокие баллы, чтобы поступить на бюджет в Академию ФСБ. Папа, кстати, не вынес этой новости.
– В смысле – не вынес? – растерянно спросила мама, прикручивая пальцами винтик на очках. Она делает это до семи раз в день, иначе ее очки разъезжаются в разные стороны, и мама становится похожей одновременно на Кролика и Пятачка из доброго, вечного мультфильма «Винни-Пух».
– В смысле разорался и убежал.
– Сашенька!.. Как же ты можешь!..
Я увидела, что у мамы выступили настоящие слезы, не поддельные. Мама не умеет ничего изображать. Наверно, поэтому ее дети в школе и не приняли. Искренний и открытый учитель, беззащитный, доверчивый – это лакомая добыча даже для пятиклассников.
– Я иногда думаю… – тихо сказала мама, – иногда, не всегда… что… что тебя, Сашенька, все-таки подменили в роддоме.
– В смысле?!
– Что моего ребенка кто-то забрал, а ты – не моя дочь…
Тут уж задохнулась я. Маме – проще. Мама сядет и будет плакать. А что делать мне? Драться не будешь – объяснять кулаками то, что не понимают головой. Орать мне сейчас не хотелось. Глядя на плачущую маму и медитирующего на нашем низком широком подоконнике Робеспьера, я села напротив мамы и тоже заплакала. Мама подняла на меня растерянные глаза.
– Ты что?
– А ты – что?! Ты вообще, что ли?
– Просто ты… жестокая… А мне всех жалко.
– Я на Сергея Веленина похожа, мама, которого ты выбрала мне в биологические отцы. Разве нет? Жестокая, наглая, острая на язык…
Слезы у меня высохли мгновенно, но на душе полегчало.
– Да, – прошептала мама и обернулась на Робеспьера. – Ты ведь тоже так считаешь?
– Не очеловечивай животных, мам, а то это приводит к плохим последствиям, как у Нелли Егоровны.