– Прости, – сказала я. – Это у меня нервное. Так что – Леша?
– Леха в заложники училку взял, – весело проорал мигом ввинтившийся между мной и Анжеликой Мяка.
В отсутствие Мошкина Мяка всегда норовит оказаться рядом со мной, чем-то помочь, глупо пошутить, убрать стул, если я на него собираюсь сесть, спрятать мой телефон, постараться прочитать мои последние сообщения Мошкину – как будто там есть что-то интересное…
– В смысле? – похолодела я. – В каком смысле – в заложники?
– Он требования выставил… – неохотно проговорила Анжелика, уже не глядя на меня, потому что сквозь щуплого, но юркого и постоянного двигающегося Мяку взглядом меня сильно не прожжешь.
– Какие?
– Чтобы ему сто тысяч лайков до двенадцати часов накрутили. Все щас сядем и будем накручивать! – так же жизнерадостно объяснил Мяка. – А чё – без вариантов!
– Вы что, с ума сошли? – прошипела я. – Какие сто тысяч лайков? Он что, заболел? Зачем это ему? А училка – кто, какая?
Мяка беспомощно посмотрел на меня – такое количество вопросов Лешин лучший друг был не в силах переварить.
– Я ему поставила лайк, – прошептала Анжелика, но так, что слышали многие.
Она занимается в школьном театральном кружке, обычно играет Снегурочку на Новый год, внучку Весны на Масленицу и первоклассницу на первое сентября и умеет шепотом говорить очень внятно и громко. У Бобошкиной не хватает в арсенале нескольких согласных, но это бывает даже мило. И сейчас у нее получилось «Я ему пофтавива вайк…»
– На что – лайк? Он что, стал блоггером? Или снял ролик? Или спел что-то?
– Он записал обращение, – ответил Мяка, трясясь от смеха.
– О чем?
– Ну… – Мяка неопределенно развел руками. – Вообще… Танцевал…
– Танцевал? Мошкин?
Я обратила внимание, что многие вокруг нас стоят и смотрят что-то в телефонах. Собственно, это дело обычное. Но сейчас как-то было понятно, что все смотрят одно и то же. Я открыла Лешину страничку ВКонтакте.
Мошкин, почему-то в белом гриме, танцевал перед камерой в телефоне, то и дело пропадая из виду, значит, снимал себя сам. Танцем это можно было назвать только условно, потому что Мошкин поднимал согнутую в локте руку и делал странный шаг в сторону. Потом возвращался обратно, наклонялся вперед и резко отбрасывал тело назад. Вот и весь танец. Сделав так раз пять, он начал говорить, забыв опустить руку. Она у него так и осталась поднятая на высоту подбородка и согнутая в локте.
– Хаюшки всем! – хрипло проговорил Мошкин, глядя в камеру и не мигая. – С вами я, Лпджмнриотшотм…
– Кто?!! – спросила я Мяку, который заглядывал сзади, норовя положить мне голову на плечо. Я отпихнула Мяку. – Нормально стой, не вались на меня.
– Ага… – сказал Мяка. – Ты чё, не знаешь Лейса Мариотта Тимаса младшего?
– Ко-го?
– Люди, она не смотрит «Сон разума»! О чем с тобой говорить?
– Дим, я с тобой вообще говорить не хочу, я пытаюсь понять, что случилось с твоим другом и как ему помочь.
– Лайк поставь! – глупо улыбаясь, сказал Мяка. – Я уже поставил!
– Так, ладно…
Я хотела пройти, но целая гурьба мельтешащихся мальчишек помладше загородила проход из гардероба, один из которых был мамин ученик Артем. В школе он то и дело норовил поздороваться со мной, как с хорошей знакомой. Каждый раз я отвечала ему так, чтобы он точно не понял – стоит ли еще раз смело и развязно со мной здороваться или лучше спрятаться, когда я иду навстречу. Он в испуге замирал и обдумывал мои неожиданные слова. С мальчиками надо именно так. Хорошо, что у них весь мыслительный процесс обычно написан на лице. В этом они искреннее нас. Если верить Талейрану – язык человеку дан для того, чтобы скрывать свои мысли. Девочкам, может быть, и да. А мальчикам – чтобы хвастаться и привлекать девочек.
– Привет! – сказал мне Артем и попытался отсалютовать, как солдаты американской армии.
Я отмахнулась от него. Придет сегодня к маме заниматься, вот и поздороваюсь.
– Какую учительницу он взял в заложницы? – спросила я Мяку.
– Молодую какую-то… А, кажется, англичанку! Знаешь, такая, с косой ниже задницы…
– Не разрешаю говорить «задницы» об училке, – машинально поправила я Мяку.
– Ладно… – немного удивился Мяка, но, польщенный, что я так много уделяю внимания именно ему, принялся рассказывать: – Я… это… вчера… вышел на балкон… там… это… мороз… а я… это… дверь открыл… не, сначала окно открыл… потом дверь… вышел… ну и это…