Я постаралась никак не проявить своих чувств. Молча взяла книгу, которую дядя Коля протягивал именно мне. Молча полистала.
«Я вздрогнул, когда майор подошел ко мне с раскаленными щипцами…»
Я быстро перевернула страницу.
«Эта женщина, Клара, посмевшая сказать в лицо коммунистам: «Вы мрази», лежала сейчас на полу в луже крови, с отрезанными руками, еще живая…»
Я пролистнула дальше.
«На партийной даче собралось человек тридцать коммунистов. В сарае были набиты девки, которых они насиловали и убивали…»
Я перевернула книжку и посмотрела тираж. 1500 экземпляров. Издано в Финляндии, напечатано в типографии города Турку.
– Хорошо продается книга? – спросила я дядю, а сама посмотрела, в каком году издана книга. В прошлом.
– Продается, – кивнул дядя Коля. – Не продавалась бы, здесь бы не стояла. Это наш центральный магазин. Главный.
– А по-фински есть? Или по-английски?
– Сейчас перевожу, – ответил дядя Коля. – Это надо как-то переправить в Россию. И там размножить.
– Хорошо, – кивнула я. – Непременно. Но сейчас это можно сделать официально. Обратиться в большое хорошее издательство. Совсем необязательно подпольно размножать. У нас свобода. Что хочешь, то и говори. Можешь сказать, что ты прилетел с Сириуса. Можешь сказать, что тебе коммунисты отрезали уши, а американцы пришили. Или вырастили из них кроликов-мутантов. И они стали новыми российскими министрами. Или американскими.
– Сашенька, не смешно! – дернула меня мама за куртку.
– Нет? – обернулась я к ней. – Странно.
– А на немецком языке уже три года продается! – гордо продолжил дядя Коля, как будто не замечая моей злой иронии. – Я же по-немецки это писал! У меня свободный немецкий!..
Мама растерянно улыбалась.
– Сколько экземпляров продано на немецком? – спросила я, просто чтобы что-то спросить у этого странного человека, к которому мы приехали «в гости».
– Продано? – немного напрягся дядя Коля. – Не знаю. А что? Я получаю деньги не за проданные книги. За рукопись.
– Ясно… А вы были на этой даче?
– На какой даче? – удивился дядя Коля.
– Где девок в сарай заперли, а потом насиловали.
– Так, Сашенька… – Мама ведь не листала книгу, она не поняла, о чем речь, только поняла, что я хочу обидеть дядю Колю, и пыталась меня остановить. Своей растерянной улыбкой и слезами. Я эти мамины приемы знаю.
– Сарай? – дядя Коля подергал себя за ухо. – Сарай… сарай… знаешь, девушка… я так много пишу – ни дня без строчки!..
– Как Лев Толстой! – быстро встряла я.
– Ну да…
– И все про Россию?
– Про Советский Союз, да… про Россию… Так болит душа за Россию… Ты думаешь, у меня одна книга?
С некоторых пор меня все больше занимала мысль – зачем он нас позвал? Ведь есть какая-то причина. Похвастаться книжками? Вряд ли. Отдать книгу, чтобы я ее размножила, как делал мой папа в семьдесят восьмом году? Тоже вряд ли. Неужели дядя Коля не понимает, как все изменилось в нашей стране? Тогда зачем?
– Я правду людям говорю, понимаешь, девушка…
Наверно, он забыл мое имя или хочет быть похожим на иностранца, который хорошо знает русский, но все-таки делает какие-то странные ошибки.
– Правду о чем?
– О советском строе!
– Нет больше советского строя, дядя, – вздохнула я. – И никому ваши враки не нужны, понимаете?
Дядя Коля смотрел на меня с не очень хорошим выражением на лице. Мама поспешила объяснить:
– У нас теперь капитализм, дядя! Неравенство и свобода слова!
– Если есть деньги, – продолжила я, – можно просто нарисовать какашку на каждой странице, издать за свой счет и за свой счет распространять. Приплачивать тем, кто продает и рекламирует. И будут рекламировать как миленькие! И заплатить критику, он напишет, что это тонкое сложное искусство – кто не понял, тому надо развиваться, чтобы догнать остальных. За все можно заплатить.
– Хорошо… – улыбнулся дядя Коля.
И показался мне вдруг очень стареньким. Сколько ему лет? Нет, мне не жалко его. Он предатель Родины. Но… он наш родственник. Странная ситуация.
– Так что, если вы хотите быть кому-то интересным, пишите о нынешней власти, ругайте президента, нашу внешнюю политику.
– Я уже написал… – хитро сощурился дядя Коля. – Договорился с одним издательством… И, кстати, не в Европе… В России… Мне договор уже прислали, я подписал… А вы отвезете в издательство…
– По почте нельзя было послать? – вздохнула я. Неужели дядя нас для этого позвал?
– Можно, конечно… Но я решил вот так… А вы хотите быть первыми читателями? Это будет бомба, которая разорвет все… И поменяется власть… И все вернется…