Мальчик внимательно посмотрел на Антошина.
«Сколько ему лет? Тринадцать? Четырнадцать? Больше? — подумал Антошин. — Хотя… Если у человека на глазах зверски убивают родителей, он, наверное, мгновенно становится взрослым. А может, вообще здесь дети быстрей взрослеют. Мой-то сын его ровесник, а совсем пацан. А этот — уже мужчина».
Малко прошелся по поляне, взял оба меча, которые принес с собой Антошин, и на всякий случай положил рядом с собой.
Он посмотрел на полковника и спросил требовательно:
— Я немножко понимаю язык обров… Мало, но понимаю… Ты ведь сказал им, что я — твой друг. Зачем ты это сказал? Почему ты спас меня? Прежде чем я тебя убью, я должен это выяснить… Отец говорил, что тайна для того и существует, чтобы ее раскрывать.
«Опять меня собираются убивать… — вздохнул Антошин. — Как же мне это надоело!»
4
Ночная птица, ухнув, пролетела над самым костром и растворилась в темноте леса.
Малко не обратил на нее никакого внимания. Он смотрел на Антошина так пристально, что полковник не выдержал его взгляда и опустил глаза.
Антошин заканчивал свой рассказ. Рассказ был сбивчивый. Про некую заоблачную страну, из которой явился полковник. Про то, что он ничего не ведает об их жизни и нравах, но зато умеет разговаривать на любом языке, потому что у них, в заоблачной стране, с этим просто.
Антошин понимал, что мальчик не сможет поверить в то, что он только что рассказал, и сейчас начнутся вопросы.
И они начались.
Малко приступил к самому серьезному для себя вопросу:
— Ты правда не знаешь, что Сварог — наш главный бог?
Полковник улыбнулся виновато, как нашкодивший школьник.
— И тебе неведомо, — продолжал Малко, — что Сварог создал людей из камня? Что он — отец земного огня Сварожича? — Малко поднял глаза к небу и сказал еще тише: — Что однажды ударил он молотком по бел-горюч камню Алатырю, и открылась крыница, и растеклось по небу звездное молоко?
— Я не знаю этого.
— Тебе и вправду неизвестно, что Вырий — это место, куда попадают души умерших людей?
— Значит, Вырий — это ваш рай, — произнес полковник тихо, а громко спросил: — И что, в Вырий попадают все или только самые достойные? Ад у вас есть?
Даже в красном свете костра было заметно, как мальчик побледнел, услышав этот вопрос.
Малко перевел дыхание.
— Что такое «ад», я не знаю. Но скажи: разве среди умерших могут быть недостойные? Разве смерть не уравнивает всех?
«Понятно, — подумал Антошин. — Вырий — это демократический вариант рая. Если верить нашему Богу, то в рай попадают только достойные. А у них попадают все. Понятно».
— Откуда же ты идешь, если не знаешь таких простых вещей? — удивленно спросил Малко.
Полковнику хотелось сказать: «Парень, да какая тебе разница, откуда я иду? Главное, я иду по дороге, по которой вдвоем с тобой идти будет гораздо легче и веселее. Пойдем вместе, найдем молодильные яблоки, узнаем тайну бессмертия… Мне нужен проводник в этой странной и чудесной стране. Что тебе делать тут одному, сироте? А дорога — это всего лишь жизнь с приключениями. Пошли, а?»
Антошин посмотрел на мечи, лежащие рядом с парнем… На их гладких поверхностях воинственно играл огонь.
В любой момент Малко мог взять их и отсечь полковнику голову. Обозленного подростка ничто не остановит. Кроме чуда. Только чудо может уберечь обозленных детей от безрассудных поступков.
Но чтобы чудо породило не страх, а восхищение, его надо готовить постепенно.
Антошин знал, как убедить Малко идти вместе. Во всяком случае, попытаться. Но для этого надо было прикидываться. Надо было играть роль.
«Боже мой! — подумал Антошин. — Я превращаюсь в актера. Какой ужас!»
— Почему ты молчишь? — настороженно спросил Малко и взялся за рукоять меча.
И тогда Антошин произнес как мог торжественно:
— Я иду издалека. Из очень далекого далека.
— Оно столь далёко, твое далеко, что там даже не знают, что такое загово́р? Ты спрашивал меня, что я говорил Лиху Одноглазому? Значит, ты не знаешь, что загово́р помогает победить нечистую силу?
— Не знаю…
Малко удивился:
— А как же вы там, в вашем далеке, боретесь с нечистой силой?
— Нам трудно. Вот она и плодится, нечистая сила. Все плодится и плодится…
Мальчишка посмотрел сочувственно.
— В вашей заоблачной стране не знают, кто такие обры? Там не ведают, что это страшное племя людей, которые считают себя зверями? Твоим соплеменникам неизвестно, что обры запрягают наших женщин в повозки, словно быков?