Новая порция кипящего варева вылилась полковнику за воротник.
Азамат остановил его:
— Погоди! Не порти его! Он нам еще пригодится. Целенький.
Полковник вспомнил, что сделали эти изверги с родителями Малко, и отчетливо понял, что его ждет впереди.
Надежда была только на Малко. Но где он?
«А вдруг все-таки убежал? — Антошину ужасно не хотелось верить в это. — Испугался этих обров-зверей и умчался… Ребенок все-таки… Ребенок…»
Почему-то успокаивала Антошина мысль о том, что, убегая, Малко что-то вынул из мешка. Не мог он это случайно сделать…
Азамат подошел к полковнику, повернул лицо Антошина к себе.
Антошин внимательно посмотрел в глаза этого человека. Глаза как глаза — ничего звериного. Злые глаза победителя.
— Ты сам нашел меня, — тихо произнес Азамат. — Я сказал: не вернусь, покуда не найду своих обидчиков. Правильно, Тутай?
— Ну! — хмыкнул Тутай.
— Ну вот. А тут ты сам к нам пришел. Это хорошо! Очень хорошо! А может быть, мальчишка специально тебя на нас вывел, как думаешь? Ишь ты, как он исчез-то быстро.
Азамат сверкнул зубами.
«Зачем бы Малко так делать? — мучительно размышлял полковник. — Чтобы самому найти молодильные яблоки? Бред. Специально заманивать меня к разбойникам, чтобы они меня убили? Ерунда. Сговориться с людьми, которые убили твоих родителей? Не может такого быть! Не может! Даже здесь, где свои законы, своя мораль и своя логика, человек не может сговариваться с теми, кто убил отца его и мать.
Этот парень не может быть предателем. Не может, и всё!»
Азамат снова повернул к себе лицо Антошина.
— О чем думаешь? — Глаза Азамата горели восторгом. — О предательстве? А чего о нем думать? Среди людей оно есть. А среди зверей не бывает. В этом-то все и дело.
Тутай обнажил в улыбке свои гнилые зубы и процедил:
— Волк волка никогда не предаст.
— Ты сам нашел меня. Ты сам нашел свою смерть. Зверь может не попасть в ловушку, поставленную человеком. Но человек непременно попадает в ловушку, которую ему поставил зверь. Непременно! — Азамат плюнул Антошину в лицо.
Жирный, мерзкий плевок повис у Антошина на щеке, а полковник не мог его вытереть. Плевок медленно сползал вниз, пока не упал в траву, оставив на щеке мокрый гадкий след, словно прикоснулся кто-то чужой и отвратительный.
Первым желанием, конечно, было плюнуть в ответ. Но это выглядело бы уж слишком пародийно, и Антошин сдержался.
Азамат усмехнулся:
— Я понял, кто ты такой! Никакой ты не бог и даже не Леший… Ты инородец, зачем-то пришедший к нам. Ну и зачем ты пришел? И почему говоришь? Откуда язык наш знаешь?
«А почему, собственно, Малко не мог сговориться с обрами? — вдруг подумал Антошин. — Это же все-таки действительно совсем иной мир, в котором работают другие, непонятные мне законы. Может быть, все, кто здесь живет, только и думают о том, как бы попасть побыстрее в этот самый Вырий? А тут пришли обры, помогли — вот и славно. Мучали его родителей? А может быть, у них в Вырии за предсмертные муки какой-нибудь особый приз положен, какое-нибудь особенное счастье? Я не удивлюсь, если Малко предал меня, искренне желая мне добра, радуясь тому, что я помучаюсь-помучаюсь, да и попаду в Вырий. Странная, конечно, история. Впрочем, что тут не странно, в этой древней Руси?»
Азамат сломал длинную ветку. Она просвистела перед лицом полковника. Вжик! — туда, вжик! — сюда.
— Что-то ты знаешь, инородец, интересное. — В глазах Азамата уже не читалось ничего, кроме всесокрушающей злобы. — Что-то такое, что мне очень пригодится. Очень.
Первые два раза Азамат словно прицеливался, на третий решил ударить веткой по лицу инородца.
Антошин сумел уклониться — удар пришелся по затылку.
Тутай катался по траве, держась за живот от смеха. Он хохотал так, будто перед ним выступал лучший клоун мира.
«А может, наоборот, Малко меня совсем не любит? С чего, собственно говоря, я решил, что он ко мне хорошо относится?» — пытался думать Антошин, уклоняясь от удара.
Полковник знал: когда ты абсолютно беспомощен против врага, надо постараться спрятаться в свои мысли — больше некуда. Спрятаться хотя бы от паники…
Вжик! — просвистел прут. Антошин наклонил голову. Но Азамат ударил снизу — попал в лоб. Неприятно. Но терпеть можно. И можно продолжать свои невеселые размышления.
«Итак, Малко не верит мне. А почему, собственно, он мне должен верить? Вот и сговорился с этими людьми. Например, ночью, пока я спал, они обо всем договорились. Может такое быть? Почему нет… Потому что как-то не очень в это верится. Не верится — и всё тут. Логика — да, есть. А чувства другое подсказывают».