В еде было много чеснока. Но полковник так хотел есть, что быстро привык к этому острому вкусу.
Женщины сидели вокруг и с восторгом наблюдали за жующими мужчинами.
Иногда одна из них вскакивала, спускалась в подпол и приносила или странным образом приготовленные грибы — они буквально таяли во рту — или землянику, которая казалась абсолютно свежей, только что собранной…
Особенно старалась девушка по имени Парася. Маленькая, верткая, она ни минуты не могла усидеть на месте, все время что-то приносила, потом садилась на скамью, подперев ладошкой голову, и смотрела улыбаясь. Впрочем, сидела недолго и снова убегала за новыми яствами. Улыбалась она преимущественно Малко.
Мальчишка ловил ее взгляд и скромно опускал глаза.
Разговор не клеился.
— А где мужики-то ваши? — спросил Антошин.
Он был уверен: никаких мужиков тут и в помине нет. Какие у ведьм могут быть мужики?
Но, уже не в первый раз, ошибся.
— Так с обрами воюют, — ответила Зоря. — В нашу-то деревню просто так не добраться. Еще непонятно, как вы дошли… Охранять нас особо не надо, а обры — те совсем распоясались. Вот мужики и пошли их унимать.
Больше общих тем для разговора не находилось.
Ели молча, лишь время от времени улыбаясь друг другу.
Антошин внимательно наблюдал за Зорей, ожидая подвоха почему-то именно от нее. Зоря единственная смотрела на него, а не на Малко. Причем смотрела, надо сказать, весьма кокетливо.
Полковник глянул в крошечное окно. За окном стояла глубокая черная ночь.
Пора бы спать ложиться.
Антошин осмотрел избу, надеясь увидеть хоть какие-нибудь лежанки.
Ни лежанок, ни кроватей, ни диванов. Видимо, здесь спали на тех же самых скамьях, на которых они сейчас сидели.
Впрочем, Антошин мог бы прекрасно и на полу отдохнуть — это не смущало. Смущала необходимость спать рядом с ведьмами.
Малко говорил, что умеет ведьм распознавать. Чего ж медлит? Или так обалдел от женского общества, что в себя прийти не может?
Вдруг полковника пронзила мысль… Прямо буквально пронзила и занозой торчала не в мозгу, а в сердце, от чего дышать стало тяжело.
Мысль была такая: «А вдруг они уже успели заколдовать Малко? Здесь же всего можно ожидать. Здесь ничего не понятно…»
— Мы это… — промямлил Антошин, — выйдем с товарищем во двор?
Женщины понимающе закивали.
Тишина во дворе была нереальной. Такой тишины полковник, кажется, не слышал никогда в жизни.
Одинокая птица попыталась было запеть, но, смутившись, затихла.
— Малко, — еле слышно произнес Антошин, — ты говорил, что умеешь ведьм распознавать. Ну так давай, распознавай. Чего медлишь?
Малко кивнул. Но как-то неуверенно.
— Вук не зря нас сюда привел, — продолжил полковник. — Это наверняка ведьмы. И они нам расскажут, где яблоки молодильные искать. Правильно?
Малко повернулся к Антошину и прошептал:
— Мне страшно, Инородец! Прости… Мне очень страшно!
Нет, не победитель обров — испуганный ребенок смотрел на полковника Антошина.
Ах, полковник Николай Васильевич Антошин, давно ты со своим сыном не общался! Позабыл ты, что у мальчишек безумная храбрость сменяется паническим страхом. Каким бы ни был мудрым и смелым Малко, он всего лишь подросток. И ты предлагаешь ему вывести ведьм на чистую воду? Представь себе, что на его месте был бы твой сын… Представил? И ты бы отправил его к ведьмам, а сам наблюдал, что из этого выйдет?
Ночь. Темнота. Тишина. Четыре улыбающиеся ведьмы. И мальчик, который не только верит, но точно знает: в этом мире может произойти что угодно — опасности подстерегают повсюду.
С каких это пор, уважаемый полковник Николай Васильевич Антошин, ты стал опасные задания поручать детям?
— Ну ладно, — сказал Антошин. — Я сам их распозна́ю. Только ты меня научи.
Малко благодарно посмотрел на полковника и прошептал:
— Спасибо, Инородец!
Потом склонился к уху Антошина, начал говорить быстро и страстно.
— И всё? — удивился полковник, выслушав «инструкции». — И это подействует?
Малко смущенно опустил глаза:
— Меня так учил отец. Но я сам никогда не пробовал. Не доводилось еще ведьм встречать.
— А твой отец не говорил, что делают ведьмы после того, как их распозна́ют?
Малко отрицательно покачал головой.
Когда они возвращались в дом, на козырьке крыльца сидел, покачиваясь, Вук.