Как сопротивляться? Нет ведь никого.
В отчаянии — все равно ведь пропадать! — Антошин ударил ногой в водную пустоту. Еще раз ударил. Еще.
Плыть явно стало легче.
Малко тянул его к берегу, а полковник все продолжал бить ногами.
И тут он почувствовал дно. Поднялся. Из последних сил выбрался на берег. Обернулся.
Фонтан воды крутился по воде, словно выражая свое негодование.
А там, за фонтаном, на другом берегу, стояли ведьмы и внимательно наблюдали за тем, как полковник и Малко, обессиленные, падают в траву.
Едва успели перевести дыхание, Антошин спросил:
— Что это такое было?
Как уже не раз бывало после тяжелого испытания, Малко начал засыпать. Он ответил, еле шевеля языком:
— Кто знает… Ты щук видел?
— При чем тут щуки? — не понял Антошин.
Малко зевнул:
— Может, и ни при чем. А может, при чем. Если это стая щук, то, возможно, их Водяной пас. Наверное, он-то тебя и хотел — на дно… Хотя нет… Если Водяной, то шутил просто.
— Ничего себе шутки — я чуть не утонул.
— Если б Водяной всерьез, ты бы не выплыл… — Малко поудобнее устраивался на мягкой траве. — Или ведьмы шутили. Они, говорят, умеют воду мутить… Или вода сама замутилась… Всяко может быть… Главное, что все закончилось хорошо и ты спасся…
Малко совсем уже было заснул, но тут в голову Антошину пришла мысль, которую надо было немедленно сообщить мальчишке.
Полковник стал трясти Малко за плечо:
— Не спи! Сейчас же чудо было! Точно, чудо! Ведьмы, Водяной — не важно. Чудо случилось! Мы нашли чудо первое… Как это у вас говорят? Слово такое… «Узрели»! Вот как!
Малко открыл глаза и пробурчал недовольно:
— Не думаю… Ничего не случилось, хотя… — Парень закрыл глаза и уже совсем тихо произнес: — Не думаю, что чудо… Не думаю…
Малко уснул.
А полковнику почему-то не спалось. Он приподнялся на локте и увидел, что ведьмы по-прежнему стоят около берега и внимательно глядят в их сторону.
Антошин вздохнул: «Колдуют, что ли? Или ведают там чего-то про людей? Думают чего-то про нас. Разбираются. Кто их, ведьм, поймет…»
Ему не просто не спалось, а как-то нервно не засыпалось. Хотелось разговаривать.
Малко посапывал во сне.
«С планетниками ведь можно поговорить! — вспомнил полковник. — С духами воздуха».
Впрочем, с ними не поговоришь, ведь они не отвечают никогда.
Вот если бы пришел Голос…
И Голос пришел!
— Сказок нет, — услышал Его Антошин. — Есть жизнь предков, потеряв которую людям проще считать ее мифической.
— Ты уже говорил мне об этом.
— Беда людей в том, что они отбрасывают старую жизнь, как ненужную вещь. Они получают новую жизнь, новую веру, а старую выкидывают — целиком, без остатка, как не было.
— От кого получают?
— Кто жизни раздает, от Того и получают. Почему же люди не понимают: прошлое — это не свалка с ненужными отходами, а корни того, что вырастает в настоящем?
После всего, что полковник только что пережил, лежать на берегу озера, глазеть в небо, которое начинало стеснительно розоветь, и вести философские беседы было приятно.
— Люди так устроены… — вздохнул Антошин. — Им вперед глядеть удобнее, а когда оборачиваются, шея болит. Вот мы и не оборачиваемся.
Голос не возражал. Показалось, что Он исчез вовсе. И словно издалека, словно от уходящего уже Голоса, Антошин услышал:
— Когда люди шагают, забывая оборачиваться назад, очень скоро они оказываются у того места, из которого вышли. Быстро выясняется, что они ходят по кругу. Неужели люди не понимают: память и знание прошлого помогают сохранить и узнать самих себя! Издевательство над прошлым, превращение его в легенду может, конечно, помочь человеку возвыситься в собственных глазах, но такое отношение мешает людям познать самих себя и понять тот путь, по которому они идут сегодня.
— Почему же люди столь глупы? Почему они так делают? — вырвалось у Антошина.
Голос ничего не ответил, и полковник понял: Он ушел.
Странное дело: Голос нельзя увидеть, невозможно услышать Его шаги, да и что это такое — шаги Голоса? И тем не менее полковник всегда абсолютно точно знал, когда Голос рядом, а когда ушел.
Черноту ночи замазали розовые краски рассвета. Вместе с чернотой исчезли таинственность и страх.
Полковник совсем не спал в эту ночь, а между тем чувствовал себя отдохнувшим. То ли воздух озерный так действовал, то ли просто настроение было хорошее — кто знает?
А может быть, эти ведающие женщины во время своего молчаливого общения внушили ему что-нибудь хорошее? Сил придали? Почему нет?