Невесть откуда взявшиеся в летнем лесу ярко-красные осенние листья. Поваленное дерево с раздвоенной кроной. Еще вот белый гриб: большой, наглый, на толстой ножке. Грибники сюда вряд ли ходят, так что гриб пусть тоже поработает приметой.
Малко и Антошин продолжили путь.
Теперь идти стало интересней. Возникла опасность — главный интерес любой дороги. Если их все-таки водят кругами, то кто и зачем?
Антошин не удивлялся, что в этой стране можно водить людей кругами. Он уже знал: здесь возможно всё.
Опасность ощущалась, но, как чаще всего и бывает, — таилась. Ничего подозрительного: птицы щебетали всё так же свободно, солнце тщетно пыталось пробить густую крону деревьев. Никаких тебе подозрительных звуков или шорохов.
Только Вук вел себя странно, нервно как-то: то взлетал, словно стараясь что-то разглядеть, то опускался кому-нибудь из путешественников на плечо и копошился в волосах, будто силясь объяснить нечто важное, лишь ему одному ведомое.
— Как, ты сказал, зовут того, кто, возможно, нас водит? — почему-то шепотом спросил Антошин.
— Леший, — недовольно буркнул мальчишка.
— Леший?
— Я же объяснял: хозяин есть у всего. Леший — хозяин леса. Понимаешь?
Антошин остановился:
— Погоди, погоди… Я уже с одним хозяином леса тут познакомился. Боровой зовут. Хороший, между прочим, мужик. Спас меня. И научил многому. Это что у вас получается: лес — один, а хозяев у него несколько?
Малко начал объяснять подробно.
— Боровой — хозяин хорошего леса, открытого, хозяин бора. Поэтому его и зовут так — Боровой. А Леший сторожит дикие чащобы и злыми зверьми командует. Бор и лес — чувствуешь разницу? Ну вот. В бору — Боровой, в лесу — Леший. Слова — они же умные, сами про все объясняют. Бор — Боровой, лес — Леший. Понимаешь?
Парень пошел вперед еще быстрее.
«Как у них тут все распределено четко! — подумал Антошин. — Дикие вроде люди, а какая налаженная у них жизнь. А мы вроде как цивилизованные…»
Вслух же спросил о другом:
— Малко, скажи, а Леший — это чудо?
Малко оглянулся, посмотрел, как показалось полковнику, зло и ничего не ответил.
«Наверное, не чудо, — решил Антошин. — Если хозяин воды не чудо, то почему хозяин леса должен быть каким-то особенным?»
Шли они так шли, и вдруг Малко резко остановился.
Ярко-красные осенние листья. Поваленное дерево с раздвоенной кроной.
Зарубки не было. Гриб тоже исчез.
Но место, черт возьми, то самое!
Антошин вспомнил, как говорил ему Голос: «Когда люди шагают вперед, не глядя назад, очень быстро они оказываются у того места, из которого вышли, потому что ходят по кругу».
«Ну уж нет, — подумал полковник. — Это слова, конечно, хорошие, но к нашей истории отношения не имеющие. Не по своей воле мы по кругу ходим, явно не по своей. А значит, оглядывайся назад не оглядывайся — выйти самим не удастся».
И тут Антошин наконец услышал то, что давно хотел услышать, — подозрительный звук. Значит, опасность действительно есть, не придумана она.
Казалось, рядом кто-то с аппетитом хрустит яблоком.
Антошин огляделся — никого.
Вук сорвался с плеча и ринулся туда, откуда раздавался яблочный хруст.
— Стой! — крикнул Антошин.
Куда там! Ворон летел, как пущенная в цель стрела.
— Почуял, — печально сказал Малко. — Почуял Вук. Так. Всё. Быстро, Инородец, снимай одежду да выворачивай наизнанку.
— Зачем?
— Вывернем одежду — выйдем из леса. Давай.
Полковник начал уже было снимать рубаху, потом решил: «Нет! Всякому бреду должны быть границы. Рубаху вывернуть, чтоб из леса выйти, — какая связь?»
Малко торопил:
— Давай же быстрей! Давай!
«Все-таки надо подчиниться. — Антошин снова начал снимать рубашку. — В этой стране, где бред, а где не бред, сразу и не разберешься».
И тут полковник Антошин Николай Васильевич, повидавший в своей жизни немало всякого, увидел то, что не то что увидеть, а представить себе никогда не мог.
Листья деревьев обрели форму человеческого тела. Невысокий старик не возник, а словно проявился среди зелени леса, как изображение на фотографии.
Одет он был явно не по погоде: тулуп, подпоясанный зеленым ремешком, шапка. Борода старика была настолько огромной и густой, что закрывала не только рот. Глаза, казалось, тоже прятались за ней. Во всяком случае, совершенно невозможно было разобрать, по-доброму он глядит или неприветливо.
В руках незнакомец держал тот самый белый гриб на толстой ножке и хрустел им, словно яблоком.