Толпа слушала напряженно.
— Нам давно пора понять, что этот человек, — Длинноволоска резко указала на Седого, — не может больше быть нашим главным жрецом! Вашим главным жрецом должна быть женщина. Потому что только женщина может ведать, только женщина может быть ведьмой и, значит, только женщина может уберечь от ошибок.
Длинноволоска начала говорить про то, как им всем плохо живется из-за Седого.
Антошин не слушал. Все было ясно и так.
Итак. Дорога привела их к людям, которые молятся на воде. В этом племени идет борьба за власть между Длинноволоской и Седым. А когда идет борьба, необходимо принять чью-нибудь сторону, иначе раздавят.
Если победит Седой, их наверняка уничтожат. Если верх возьмет Длинноволоска — отпустят, скорее всего. К тому же Длинноволоска нравилась Антошину гораздо больше: в отличие от Седого, она не заманивала их в ловушку.
Короче говоря, выбора опять не было.
Антошин дождался, пока Длинноволоска закончит. Постарался говорить спокойно и веско:
— Я совершенно согласен с тем, что сказала эта женщина. Если человек, — полковник стрельнул глазами на Седого, — принял путников за врагов, он не может быть настоящим… — Антошин запнулся, подыскивая нужное слово. Жрецом? Вождем? Руководителем? А бог с ним, и так сойдет, даже красивей. — Не может быть настоящим, — повторил Антошин. — И вообще, в той стране, откуда я пришел, мужчины уже давно поняли: их удел — драка и бой. Мудрость — удел женщины.
Толпа радостно загудела.
Малко удивленно смотрел на полковника. Ему трудно было разобраться в происходящем, ведь он не понимал, о чем тут говорят.
Вук перелетал время от времени с плеча Малко на плечо Антошина, видимо решая, кто из них больше нуждается в его защите.
Седой был опытен и стар. Его не так просто было победить.
— Люди! — закричал он. — Вы слушаете эту женщину и не хотите услышать истину! Разве два человека, которые присоединяются к молитве, не веря нашим богам, — не враги? Разве два человека, которые идут в святое озеро, не неся в сердце веры, — не недруги?
— Отчего ты взял, что мы не верим в Бога? — искренно удивился Антошин.
— Как ты докажешь свою веру? — все больше заводился Седой. — Как? Докажи!
— Чего хочет этот неприятный человек? — дернул Малко Антошина за рукав рубашки.
Антошин перевел.
Он не успел договорить до конца, как Малко уже ответил:
— Вера — это то, что не требует доказательств. Мой отец говорил: «Если веру может доказать разум, это уже не вера».
После того как полковник перевел слова Малко, Длинноволоска улыбнулась.
— Прав был твой отец. Вера, подтвержденная разумом, — это знания. — Длинноволоска показала рукой на Антошина и произнесла спокойно и веско: — Это мудрый человек. Он знает наш язык. Знать язык других людей — значит уважать этих людей. А разве враг может нас уважать?
Антошин с радостью услышал, как прокатилось по толпе:
— Не может… Не может… Разумеется, не может..
Седой расхохотался:
— Слова! Это все бессмысленные слова! Если человек не в силах доказать свою веру, значит, у него ее и нет.
Полковник начал говорить тихо и, как ему самому казалось, значительно:
— Если бы я был врагом, если бы на озере я не разговаривал с Богом, я бы услышал, как уходили другие молящиеся, и поспешил бы удрать вместе с моим товарищем. Только разговор с Господом способен отвлечь человека от смертельной опасности. Ты ошибся. Признай свою ошибку. Согласись с этой женщиной. Согласиться с правотой женщины есть высшее достоинство для мужчины.
Антошин видел, что люди услышали его слова и занервничали. Людям надо было принимать решение, а для толпы это самое неприятное занятие.
Но Седой не хотел проигрывать.
Медленно, как бы между прочим, он приближался к Длинноволоске.
Рука Седого была опущена в карман штанов. Полковник готов был поклясться, что рука эта сжимала нож.
Антошин понял, что задумал Седой.
Сейчас он всадит нож в спину Длинноволоски, возникнет паника, никто ничего не поймет… Но Седой быстро всем объяснит, что, мол, боги покарали неверную. Или, того хуже, свалит все на них с Малко. Толпа, известное дело, словам всяких жрецов верит больше, чем собственным глазам.
Выхватив из кармана нож, Седой бросился на Длинноволоску.