Антошин никогда не возражал против того, чтобы перекусить. В случае необходимости он мог не есть целыми днями, но когда ему предлагали еду, не отказывался. Тем более привык уже, что здесь, куда ни войди, всюду кормят.
Полковник кивнул согласно.
Малко тоже поклонился благодарно, но произнес:
— Благодарствуем, бабушка! Сытые мы.
Старуха подошла к Малко, погладила его по голове:
— Вот умный мальчик какой! Молоденький, а умный. Знает, что у Бабы Яги обедать не след. — Она потрогала оберег, висящий на шее Малко. — И оберег какой хороший сделал. И заклинание прочел правильное. — Она улыбнулась улыбкой, которую, наверное, сама считала доброй. — Так и быть, не буду я вам испытания устраивать. Хватить с вас испытаний. Тем более что вы их ждете. А в испытании что главное? Неожиданность! — Она хихикнула противным старческим смехом. — Только на один вопрос ответьте: почто вам молодильные яблоки сдались? Не ради испытания спрашиваю, а просто так интересуюсь. Любопытствую.
«Какой хороший вопрос! — подумал Антошин. — Только что я могу ответить? Что меня интересует тайна бессмертия? Что я привык выполнять приказы, даже если смысла в этом особенного не вижу? Что, узнав тайну, я надеюсь попасть домой? Что, пока я не узнаю тайну бессмертия, я не успокоюсь?»
Малко тоже молчал, рассудив, видимо, что не надо Бабе Яге про лишнее знать.
Старуха растолковала их молчание по-своему, расхохоталась:
— Вот люди, а? Идут напролом, руки-ноги ломают, друзей теряют, про любовь забывают. Прутся, в общем. А спроси их — куда, зачем? — так они и позабыли. Смешные…
Яга замолчала, задумалась. Казалось, она всерьез тоскует о непутевой людской доле.
Молчание решился нарушить Малко:
— Бабушка, может, вы поколдуете?.. Как нам и чего… Куда идти-то?
Старуха снова рассмеялась:
— Чего мне колдовать-то? Я и так все знаю. И про то, что было с вами, и про то, что будет. Тоже мне — задача… Ты вот, — она показала на полковника, — издалека идешь. Из такого далека, куда не всяк доберется.
Старуха внимательно рассматривала Антошина. Взгляд у нее был злой и очень умный. Полковник Николай Васильевич Антошин терпеть не мог, когда на него так смотрели.
Помолчав, старуха продолжила:
— Не один ты, Инородец. Вижу, не один ты по дороге идешь. Все время — не один. И в трудный миг придет к тебе товарищ откуда не ждешь.
То, что он не один, это понятно. Они все время с Малко идут, мальчишка и вправду стал его настоящим товарищем. Такого друга у полковника, пожалуй, и не было никогда.
Но вот что за товарищ придет в трудную минуту? Все тот же Малко? А может, Боровой? А может, ворон Вук с душой Стана? Или Кривош, Найдён или Даша? А может, Длинноволоска?
Вспомнив всех этих людей, Антошин удивился: кто бы мог подумать, что он так быстро отыщет в этом таинственном мире столько друзей?
Старуха посмотрела на Малко и вздохнула:
— Жалко мне тебя, парень… Ох, жалко!.. Вижу, что ты…
Антошин не дал старухе договорить:
— Пугать нас не надо! Ты рассказывай лучше, что нам дальше делать.
Яга ухмыльнулась, подошла к печке и начала мешать что-то в своем чугунке с таким видом, будто ни Малко, ни Антошина в избе не было вовсе.
Видно, обиделась старая, что полковник ее перебил. Вечно у него здесь, что ни сделает, все не так. Антошин растерянно огляделся, раздумывая, как бы сгладить ситуацию.
В окне мелькнула тень человека. Ну точно мелькнула! И Вук на улице не случайно так раскаркался.
Кто-то явно за ними следит. Кто? А вдруг Длинноволоска все-таки решила покинуть своего сумасшедшего мужа?
От этой мысли полковнику стало приятно. И он даже подумал извиниться перед Ягой за свою резкость.
Но его опередил Малко:
— Вы, бабушка, извините его. Он, как вы правильно сказали, из другой страны, из неясной, заоблачной. Не знает законов наших и правил.
Старуха оторвалась от чугунка:
— Правила — это то, что правильно. Верно то есть. Разве в твоей заоблачной стране считается правильным обижать старых людей?
Антошин промямлил какое-то сбивчивое извинение. Но это уже не имело ровно никакого значения.
С этого момента Яга ни разу не обратилась к полковнику, разговаривала только с Малко, будто Антошина здесь и вовсе не было.
— Значит, яблочки понадобились. — Прихрамывая, старуха подошла к Малко, погладила его по голове и произнесла тихо: — Есть, есть молодильные яблочки, которые в себе тайну бессмертия хранят. — Она помолчала и добавила печально: — Только они — клад.
— Клад?! — в ужасе повторил Малко. — Клад?!