— Ультразвук? — изумляюсь я. — Но ведь эти колебания нарушают тонкие волновые структуры живой материи и вызывают мутации! У нас его используют только на роботизированных производственных линиях.
— Абсолютно верно! — соглашается Тео. — Помимо этого ультразвук действует и на молекулярном, и на клеточном уровне. Меняет микроэлементный состав крови, нарушает работу иммунитета. Но главное не это. Ты должна знать о таком физическом явлении, как кавитация. Ультразвуковые колебания создают в жидкостях области пониженного и повышенного давления, образуя пузырьки газа, которые то растут, то схлопываются. Ткани испытывают гидравлический удар, лопаются оболочки клеток и разрушаются внутриклеточные структуры. Так вот, излучателем этих волн целенаправленно воздействуют на зоны мозга плода, отвечающие за развитие когнитивных и волевых качеств.
Мыслящими и целеустремлёнными труднее управлять. Да и в целом считается, что огой ни к чему слишком много умных и хорошо образованных людей. Впрочем, требуемого результата удаётся достичь далеко не всегда. К тому же мозг младенца очень пластичен и способен к восстановлению.
Но помимо ультразвука используются и другие вещи. Известно, что на формирование пола влияет не только полученный при оплодотворении набор хромосом, но и некоторые факторы окружающей среды. На ранних этапах эмбрионального развития все человеческие организмы одинаковы, половые различия возникают не сразу. Этот процесс может быть нарушен введением извне некоторых гормонов. Многие из них проходят через плацентарный барьер и влияют на плод.
Поэтому все будущие матери получают во время беременности специальные препараты, якобы способствующие её сохранению. Это мотивируется плохой экологией Оданы, ухудшением здоровья населения после многочисленных войн, в которых использовалось различное оружие массового поражения. Да, всё перечисленное имеет место, но оно не настолько критично.
В результате приёма медикаментов в крови матери постоянно поддерживается повышенный уровень женских половых гормонов. Попадая через плаценту в кровоток плода, они способствуют феминизации младенцев мужского пола. Не полной, но таковая и не требуется, достаточно слегка ослабить и расшатать половую систему. Да, на этом пути имеются некоторые издержки, например, в виде роста количества половых извращений, но в целом метод весьма эффективен в плане стабилизации общества.
— Каким образом? — недоумеваю я.
— Женщины более покорны и исполнительны. А мужской природе в большей степени свойственны вещи, которые перестали быть нужными переформатированному Иттану, и, более того, стали для него опасными. Целеустремлённость, стремление к независимости и опоре на собственные силы, способность действовать жёстко и проявлять агрессию при наличие угрозы, потребность вступать в прочные отношения с женщиной и заботиться о ней, давая ей возможность посвятить себя материнству. Отцовство, наконец, обеспечивающее передачу потомкам своей культуры, ценностей и навыков.
Для должностей, требующих умения мыслить и проявлять инициативу, с лихвой хватает тех немногих, кто сохранил эти качества вопреки всему. Человек ведь создан с большим запасом прочности, и всегда находятся те, кто проскакивает через все фильтры, призванные предотвратить появление неугодных властителям людей. Такие выявляются ещё в детстве и ставятся на контроль.
В дальнейшем они становятся Трансляторами или занимают иные ответственные посты. Общество стабильности и устойчивого развития выстраивается по аналогии с колониями общественных насекомых, где почти все функции выполняются самками, а самцы выращиваются лишь в минимальном количестве, необходимом для продолжения рода.
Тео рассказывает всё это с явной неохотой, и я нисколько не удивляюсь, когда он останавливается и произносит:
— Прости, Тэми, я слишком устал от этого разговора! Давай в другой раз!
— Хорошо, — соглашаюсь я, но не могу удержаться, чтобы не спросить ещё об одной крайне интересующей меня вещи:
— А эти деморфы, они что, прямо везде? Много их вообще?
— Много. Очень. Вон один сейчас у двери в мою комнату!
Я смотрю туда, но ничего не вижу.
— Какие они? — спрашиваю я.
— Это сложно объяснить, у нас нет таких слов, точнее, понятий.
— Эя сказала, что они питаются нашими эмоциями!
— Не уверен. Конечно, некоторые вещи в нас могут их притягивать. Но это всё слишком неопределённо. Да, чаще они лезут к тому, кто дал им повод, я уже говорил. Но иногда они совсем не трогают человека, который весьма усердно делает то, что должно было бы их привлечь. Как будто что-то им мешает. Какой-то неучтённый фактор. Мы вообще слишком мало знаем о них.