— Насколько он надежный?
— От плазмы и лучей защитит, вот со всякими металлическими осколками сложнее. Можно, конечно, активировать специальное отклоняющее поле, но оно потребляет огромное количество энергии, и постоянно держать его включенным не получится.
— Ого, какие у вас технологии! Вы сильно нас опередили!
— Далеко не во всём, — возражаю я, вспоминая звездолёты Иттана.
— Жаль только, что наши инты не такие совершенные, их так и не удалось нормально связать с вашей техникой и у тебя не получится вывести изображение на экран шлема скафандра.
— Главное, переговариваться сможем, а для передачи изображения будем использовать телепатию! — предлагаю я.
— Ну да, ты показывала. Забавно, конечно, что так можно! Многих это просто шокировало!
Тен
— Через час будем на месте! — слышит Тен.
Штурмовики, сидящие рядом с ним прямо на полу десантного отсека флаера, бывшего когда-то грузовым, принимаются возбужденно галдеть.
Тен дотрагивается до контейнера в скафандре, где спрятан кристалл памяти. И понимает, что боится.
Меня же могут убить ещё до того, как зайдём на их базу, — размышляет он. — Или вообще флаер собьют! Но я должен это сделать! Я же обещал…
Почти три года минуло с того дня, изменившего всё.
— Завтра ты подойдёшь к своему учителю и скажешь, что хочешь вступить в Молодую Силу!
Тен сначала решил, что ослышался. Не мог отец такого сказать! Он же всегда высмеивал этих напыщенных горлопанов, охмуряющих милитаристской риторикой недалёких подростков. Так беспощадно и логично развенчивал их оголтелую пропаганду. Понятное дело, лишь в кругу семьи, попробуй, скажи такое публично.
Он всё-таки сделал то, о чём просил отец. Чего это стоило — лучше не думать. Сначала он потерял друга. Тен, конечно, мог бы ему всё объяснить, и тот бы понял, но нельзя. А теперь уже ничего не изменишь.
Он вспомнил ту беседу в госохране. Отец оказался прав, детектор лжи действительно можно обмануть. Правда, отцу это не помогло.
То видео, где Тен просит не считать себя сыном своего отца, видели все. После этого многие от него отвернулись. Не сразу, чтобы не вызвать подозрений в неблагонадёжности. Просто постепенно свели общение на нет.
Сколько же, оказывается, тех, кто по прежнему остался верен тем идеалам справедливости и свободы, что вдохновляли когда-то беглецов с Оданы, не пожелавших покориться тоталитарной тирании Иттана.
Даже если меня убьют, они найдут кристалл! Значит, я всё равно исполню обещание! — решает Тен.
Он начинает вдруг думать, что будет, если его не убьют, а только ранят, и успеют эвакуировать, и кристалл обнаружат свои… Похоже, это отражается у него на лице, потому что сосед слева тыкает его кулаком в бок и разражается грубой шуткой про обгаженный скафандр.
— Он в первый раз идёт! Вспомни, как у тебя было! — оборачивается сидевший впереди и протягивает Тену упаковку с жёлтыми капсулами:
— Проглоти пару штук, и жизнь опять заиграет яркими красками!
Тен берёт стимулятор и сжимает капсулы в руке. Он даже думает, может, стоит принять хотя бы одну, но тотчас отказывается от этой мысли. Ему нужен ясный, незамутнённый разум. Он должен сделать то, что обещал своему отцу!
Тэми
— И всё-таки, я не понимаю, зачем пиратам это понадобилось? — недоумеваю я. — Они же здесь множество людей положат, а большого успеха вряд ли добьются!
— Положат, — соглашается Эя. — Только им всё равно. Это же не свободные общины, а государства! Такие уродские системы, где самые наглые и подлые грабят и подавляют своих же. Им плевать на чувства, интересы, даже на жизни подданных. Те для них лишь расходный материал. Средство достижения целей.
— Но зачем они вообще сюда полезли? Дар почему-то считает, что это Дейн мог привлечь их внимание. Может, вторгся на их территорию.
— Не знаю. Но ты не волнуйся! Мы точно отобьёмся! Часть пиратов уничтожат еще перед высадкой, да и до базы не все доберутся, наши их хорошо встретят. Даже если у кого-то получится проникнуть на верхние ярусы, их там ожидает много сюрпризов. Да и мы, если что, приложим руку!
В дверь опять стучат. В комнату заглядывает незнакомая мне пожилая женщина.
— Давай я возьму Мию с собой в укрытие!
— Она останется здесь!
— Ты уверена?
— Никто и никогда не сможет упрекнуть меня в том, что моё малодушие отнимает у общины ресурсы!
— Как же ты похожа на свою мать!
— Жилая зона и оранжереи очень надежно защищены, их повреждение критично для общины! — отвечает Эя на мой недоуменный взгляд.
Вот, наконец, мы идём по коридорам, почему-то совершенно безлюдным.