Нет у меня почему-то ненависти к тану. Может, потому, что они выглядят несчастными и растерянными и скорее вызывают жалость. А, может, оттого, что мне самой пришлось побывать в чужом мире.
Я удивляюсь странному поведению моего напарника — он буквально шарахается от меня, а в его глазах страх.
Почему так? — недоумеваю я. Ведь до этого я с ним не общалась. Улучив момент, я пишу Тее сообщение с просьбой объяснить, что происходит. Она отвечает:
— Он знает, как погибла твоя дочь, и скорее всего опасается враждебности с твоей стороны!
Мне не хочется об этом говорить, да и на душе до сих пор тяжело, но я решаю расставить все точки над и:
— Это было в бою! Мы, арья, жестоки лишь к тем, кто расправляется с беспомощными и беззащитными. Потому что того, кто делает такие вещи, надо как можно скорее остановить, иначе неизбежны новые жертвы.
Не знаю, насколько хорошо он понял меня, но остаток дежурства проходит спокойно. Тану работает на удивление добросовестно, старательно и аккуратно.
В конце дня мы уже говорим не только о работе. Как ни странно, во мне вспыхивает вдруг живой интерес к их миру. Он предстаёт передо мной словно некая загадка, которую мне очень хочется разгадать.
Я расспрашиваю Тара и рассказываю ему о жизни у нас. Довольно часто мы не понимаем друг друга и тогда приходится, порой долго и трудно, докапываться до тончайших оттенков смысла некоторых понятий.
Мне легче, потому что я могу перекидывать ему мыслеобразы. Я даже пробую показать ему, как развить телепатические способности, но быстро убеждаюсь, что он ими явно не обладает.
Более того, его сознание совершенно открыто, и любой человек, владеющий телепатией, может туда заглянуть. Ему повезло, что мы в этом плане соблюдаем определённую этику.
Впрочем, по словам Теи, тану относятся к таким вещам совершенно спокойно, как к чему-то само собой разумеющемуся. Она предполагает, что чипы, извлечённые из их мозга, могли осуществлять связь с другими, аналогичную телепатической. А исходя из того, что мы узнали об их мире, их согласие на это вряд ли кто-то спрашивал.
Постепенно Тар начинает мне доверять. Однажды он даже решается спросить меня, что будет с ними в конечном итоге. Его буквально колотит от волнения, когда он задаёт мне этот вопрос.
— Думаю, вы вернётесь домой! — отвечаю я. — Мы ведь не собирались воевать с твоим народом. Вселенная большая и места в ней хватит всем. Ты и твой товарищ должны объяснить это своим!
— Огой не будет нас слушать!
— Почему? — удивляюсь я.
— Мы — Исполнители, мы не можем иметь и высказывать своё мнение!
— А кто у вас может это делать?
— Трансляторы! Только они могут сообщать информацию Тем, Которые Велят!
Кастовое общество, вышедшее в космос? — изумляюсь я. — Это что-то немыслимое!
— Ну тогда вы просто передадите своим послание от нас, только и всего!
— Такого не было никогда!
— Значит, будет! — решительно отвечаю я.
— А что сделают с нами на вашей планете?
— Ничего плохого вас однозначно не ждёт! Разве что некоторые неудобства из-за того, что многие захотят с вами пообщаться. Когда представится возможность, вернётесь домой. А пока выберете место, где будете жить, вам дадут или помогут построить дом. Как и здесь, будете немного трудиться. При желании пойдёте учиться в какой-нибудь лицей. В общем, будете делать, что хотите!
— Как так? — удивляется Тар.
И тогда я вспоминаю, что смысл слова «хотеть» в их языке несколько отличается от нашего. У них это слово относится к разным мелким пожеланиям, например, хотеть что-нибудь съесть, или пойти куда-то развлекаться.
А вопроса «Кем ты хочешь стать?», который у нас обычно задают детям, они в принципе не поймут. Хотя бы потому, что у них никто не выбирает профессию по собственному желанию. В их мире после завершения общего образования проводят тестирование и распределяют детей по учебным заведениям, исходя из выявленных у них определённых качеств.
Когда я рассказываю, что у нас все идут учиться туда, куда хотят, Тару это кажется совершенно абсурдным. Он спрашивает меня, как человек узнаёт, какую профессию он хочет получить!
При просмотре записей первых дней общения с тану, сделанных Теей, мне бросается в глаза, что они нынешние очень сильно отличаются от прежних. Больше не опускают взгляд, когда к ним обращаются. Начали задавать вопросы. Да и разговаривая с Таром, я не могу не замечать происходящих в нём перемен. Он осваивает много совершенно новых для него понятий и даже меняет своё мнение о некоторых вещах.