Наконец Мартин признался, что не знает, как лучше поступить.
— Ты же работаешь в газете, — сказал он. — Разузнай, что нужно сделать, чтобы общественность заговорила обо мне.
Я напомнила ему, что в местной газетенке работаю совсем недавно, пишу о скромных свадьбах и церковных благотворительных базарах. Вряд ли мне сразу доверят научный репортаж, да и раздела-то соответствующего у нас нет.
И вдруг меня осенило.
— Благотворительные базары!
— Милочка моя, придумай что-нибудь получше. Уж не хочешь ли ты поместить меня вместе с ОЗХ в киоске, дабы демонстрировать ее наряду с самыми цветущими новорожденными.
— Нет, я имею в виду другое. Ты не обидишься, если мы начнем с малого?
— Все великое начинается с малого, — назидательно произнес Мартин. — Продолжай, мы слушаем.
— В ближайшую субботу праздник в церкви святого Георгия, а на следующей неделе методистская церковь устраивает благотворительный базар. Вспомни, был ли хоть один праздник в августе не испорчен дождем? Во всяком случае, на ближайший уик-энд предсказывают осадки. Ты бы мог обеспечить хорошую погоду на время праздников, а я бы написала об этом. Сотрудничество со святой церковью вряд ли может кому-нибудь не понравиться.
— А как церковь узнает про ОЗХ?
— Ты расскажешь все сам. Надевай чистую рубашку и отправляйся без промедления к священнику Хьюзу. Скажи, что в субботу после обеда ты гарантируешь хорошую погоду. Я пойду с тобой; ведь репортеры всег-ды рыщут в поисках сенсаций.
— Он мне не поверит.
— Сразу, конечно, нет. Но если во время праздника здесь будет светить солнце, а в миле от парка будет лить дождь, мистер Хьюз от удивления лишится дара речи. А обретши его, сообщит об этом мне, когда я приду брать интервью. То же самое будет и с методистским священником. Ну как?
— Неплохо, — снизошел Мартин. — Конечно, жаль демонстрировать великое открытие на пустячном церковном празднике.
— Все великое начинается с малого. Пойди надень чистую рубашку.
⠀⠀
Мистер Хьюз был слишком вежлив, чтобы рассмеяться нам в лицо. Видно было, однако, что он с трудом сдерживает улыбку. Поблагодарив Мартина за его предложение, он спросил, не хочет ли тот внести в празднество лепту более реальную — скажем, поработать в киоске, где будут продавать горячие сосиски.
От мистера Хьюза мы направились прямо к священнику методистской церкви. Беседа с ним почти не отличалась от предыдущей. Я возвратилась домой в прекрасном настроении, а Мартин окончательно расстроился. Наконец, он произнес:
— Они никогда ничему не поверят.
Как выяснилось, нервничал он зря. Когда десять дней спустя я пришла в церковь, оба проповедника помнили о том, что сделал Мартин. Оба пытались скрыть от меня, что таких празднеств они еще не видывали. А зрелище действительно напоминало волшебство. Хотя в нашем районе две субботы подряд лил дождь, над парком в это же время сиял ореол радиусом в полмили. Правда, две женщины из хора получили солнечный удар и на следующий день не смогли петь. Это расстроило мистера Хьюза, но придало моему репортажу некоторую пикантность.
В понедельник утром слухи о моем репортаже дошли до ушей главного редактора. Спустя пять минут меня вызвали к нему в кабинет.
— Вы знаете, что такое дезинформация? — произнес он вместо того, чтобы сказать «доброе утро». — Нас обвинят в ней, как только мы опубликуем вашу чушь. Два святых отца в роли защитников фантастики!
— Я знаю, что такое дезинформация, — ответила я, — и именно поэтому вы можете спокойно публиковать мой репортаж.
— Послушайте, в былые времена я сочинял заявления от имени некоего Джека Джонса, который якобы протестовал против постройки общественной уборной по соседству с розарием. Я сам породил этого читателя, но это было вполне допустимо, ваш же ход не выдерживает никакой критики.
Я схватила телефонную трубку и попросила соединить меня с мистером Хьюзом. Через минуту мой шеф говорил ему:
— Простите, что я беспокою вас из-за такой чепухи, но наш репортер…
Спустя десять минут я стала героиней дня.
«Вопль Вудбриджа» по достоинству оценил репортаж. Заголовок был набран крупным шрифтом, а подпись гласила: «Старший репортер Джудит Картис».
В тот самый момент, когда вовсю крутились типографские цилиндры, печатая газету, где-то в тайниках жизни начало вращаться колесо судьбы. Оно совершило полный оборот и даже чуть больше. Весь мир следил за его движением.