— Сэр Мартин вышел в лабораторию. Если желаете, подождите в гостиной.
— Я пройду в лабораторию, — ответила я. Меня удивило, что ОЗХ все еще находится под крылышком у Мартина: видимо, это объяснялось его нежеланием раскрыть секрет. А мне снова захотелось увидеть это чудо-юдо.
Густо накрашенные брови недовольно сдвинулись, указывая на узкую тропинку, ведущую к небольшому кирпичному флигелю в глубине сада. Вход охранял полицейский. Я предъявила репортерское удостоверение вместе с некоторой дозой кокетства, и он, проверив, нет ли у меня оружия, разрешил войти.
Ни Мартин, ни Присцилла не слышали моих шагов. Узнай они о моем присутствии — и мы, возможно, по сей день выращивали бы в Англии плоды авокадо и брали с собой бикини, отправляясь в январе в Типне-сайд. Но парочка вела жестокое сражение.
— Мне кажется, ты просто не желаешь вникнуть в смысл моих слов! — кричал Мартин фальцетом. — Я хочу жениться!
— Я прекрасно слышу, что ты говоришь, — кричала Присцилла, — и отвечаю — никогда!
— Дорогая, пойми, ведь быть женой национального героя — большая честь.
— Лучше уж выйти замуж за памятник.
— Да за меня пойдет любая. Я могу жениться на ком захочу! — крикнул Мартин, и его лицо покрылось красными пятнами.
— Ну и женись! Окажи честь кому-нибудь другому.
Мартин набрал воздуха и выложил козырную карту.
— Послушай, до конца жизни в твоем распоряжении будет солнце. Я никогда не опустился бы до того, чтобы использовать ОЗХ в подобных целях. Но ради тебя я готов и на это. Ни одного дня без солнца, солнца лично для тебя!
Эти слова оказались для Мартина роковыми.
— Мне до смерти надоело солнце! Я приехала в Англию, чтобы подышать прохладным, сырым воздухом. И что я получила? ОЗХ! Уж если терпеть солнце, так лучше дома, на Ямайке, там оно хоть настоящее. — Словно желая поставить точку, она пнула носком туфли металлическую диафрагму машины.
Именно в этот момент власть над солнцем была утрачена.
Конечно, это поняли не сразу. После того как я на цыпочках ушла из лаборатории, жизнь продолжалась, как и прежде. Вернувшись в редакцию с пустыми руками, я выслушала нотацию редактора. Потом была изумительная зима, а в марте, как мы и ожидали, на прилавках появились летние фрукты.
Затем наступил апрель — время, когда лучи ОЗХ были не нужны для урожая, и фермеры начали жаловаться. «Необходим дождь», «Пора выключить ОЗХ» — гласили заголовки сельских газет. Затем в большой прессе появилась статья: «Засуха неминуема. Выключите ОЗХ».
Спустя неделю мы едва не начали воевать с Гренландией. Эскимосам на месяц обещали лучи ОЗХ — прогреть их апельсиновые сады. За это Англия получила миллион котиковых шкурок. Однако апельсиновые сады остались без ОЗХ. «Кто хозяин ОЗХ?» — спрашивала газета «Ежедневный звон». Не ответив на вопрос, Англия поспешила вернуть шкурки.
Между тем наступило лето. В сельской местности вся зелень побурела, как после недавнего пожара. Реки едва сочились, Темза превратилась в зловонный грязный ручеек. Над выжженными пустошами Дербишира летали грифы.
Разговоры о сэре Мартине Хэмблтоне шли сначала в трактирах, потом в прессе и наконец в палате общин. Вот тут-то все и объяснилось.
15 августа Би-би-си в утренних новостях сообщила радиослушателям:
«Сегодня на Даунинг-стрит, 10 было сделано официальное заявление о том, что установка ОЗХ, позволившая Англии совершить революцию в экономике, вышла из строя. Заявление сделал премьер-министр совместно с сэром Мартином. Ученый заявил, что установка в начале года получила повреждение от небольшого толчка (в этом месте я хихикнула). Пытаясь наладить механизм, сэр Мартин работал полгода не покладая рук, однако его усилия оказались тщетными. Установку невозможно ни отключить, ни направить лучи в другую зону. Ее придется уничтожить, что и будет сделано завтра».
Действительно, 16 августа в 10 часов утра ОЗХ была взорвана и разлетелась на мелкие кусочки. Почти вся страна наблюдала за взрывом на экранах своих телевизоров. Зрители увидели сначала смерч из осколков, а затем — крупным планом — горестное лицо сэра Мартина.
Уже через минуту толпы людей высыпали из домов. Знакомое одеяло серых туч снова висело у них над головами. Вскоре почти всю территорию Британских островов поливал дождь. Изможденная засухой почва, словно гигантская губка, впитывала нескончаемые потоки воды, а мужчины, женщины и дети, истерически смеясь, шлепали босиком по лужам.
Сэр Мартин был сломлен, и сломлен навсегда. Он потерял все.
Прошло какое-то время. Однажды утром, выглянув из окна спальни, я увидела сэра Мартина в сыром саду. Он понуро стоял с опущенной головой. Кстати, не так уж я жаждала снова с ним соседствовать. Однако следует все же рассказать, чем кончилась вся эта история.