Внезапно из интеркома раздался голос Протца.
— Капитан, вы у себя?
— Я отдыхаю, — сказал Диллингер.
— Мы нашли местного жителя.
— Экипаж «Рирги» мог бы управиться с одним аборигеном, не беспокоя своего командира.
— Видно, я не совсем точно выразился — не мы нашли аборигена, а он нас. Он хочет побеседовать с капитаном корабля.
Реакция у Диллингера была явно замедленна. Прошло полных десять секунд, пока он вдруг рывком сел, опрокинув стакан с виски.
— Он говорит на галактическом языке, — добавил Протц. — Сейчас его ведут сюда. Что с ним делать дальше?
— Поставьте палатку. Я встречу его, как положено по ритуалу.
Чуть погодя во всем великолепии своей украшенной орденскими лентами парадной униформы Диллингер быстро спустился по трапу. Палатка уже стояла, и вокруг нее выстроился почетный караул. Диллингеру показалось, что все присутствующие прилагают усилия, чтобы сохранить на лицах приличествующее такому случаю торжественное выражение. Через минуту он понял, в чем причина: на аборигене была лишь набедренная повязка из какой-то странной ткани. Его рыжие волосы пламенели в лучах солнца.
Одетый в полную парадную униформу Диллингер понял комизм ситуации и улыбнулся. Абориген с серьезным лицом уверенно шагнул ему навстречу и протянул руку.
— Здравствуйте. Мое имя Форнри.
— Капитан Диллингер, — почти машинально представился Диллингер.
Он отступил в сторону, церемонно пропуская аборигена вперед. Сам он вошел в палатку вторым, а за ним, вытянувшись цепочкой, проследовали несколько офицеров.
Абориген, даже не присев, сразу обратился к Диллингеру.
— Мой печальный долг сообщить вам, что вы и экипаж вашего корабля арестованы.
Диллингер тяжело опустился на стул и посмотрел на Протца. Тот ухмыльнулся и подмигнул ему. Стоявший за его спиной офицер не сдержал смешка. Абориген сделал свое заявление твердым громким голосом, и его слова были услышаны теми, кто остался снаружи. Сквозь стенки в палатку проник сбивчивый шепот и приглушенный смех.
Рыжий абориген, вооруженный одним лишь тупым копьем, спокойно подходит к ним и берет под арест «Риргу». Станешь потом рассказывать, так ведь никто не поверит.
Диллингер оставил без внимания подмигивание Протца.
— В чем мы обвиняемся?
Абориген монотонной скороговоркой перечислил пункты обвинения:
— Посадка в запретной зоне; намеренное уклонение от таможенного осмотра и карантина; попытка избежать посадки в специальном иммиграционном пункте под контролем властей; возможный провоз контрабанды и ношение оружия без особого на то разрешения. Прошу следовать за мной — я проведу вас к месту заключения.
Протц сразу посерьезнел.
— Он не мог так обучиться языку у членов экипажей кораблей-разведчиков, — прошептал он. — Сведения об исчезновении первого из них поступили всего месяц назад.
Диллингер стремительно повернулся к окружавшим его офицерам.
— Отставить улыбки. Тут не до шуток.
Улыбки в миг исчезли.
— Разве вы, дураки, не видите, что этот человек представляет в своем лице гражданскую власть? При отсутствии специальной договоренности военный персонал подчиняется законам каждой планеты, где есть централизованное правительство. Если же на планете несколько автономных правительств… — Он повернулся к аборигену. — Эта планета управляется из одного центра?
— Да, — ответил он.
— Экипажи кораблей-разведчиков находятся под стражей?
— Да.
— Прикажите всем вернуться на «Риргу», — сказал Диллингер Протцу. И, обернувшись к аборигену, добавил: — Вы, несомненно, понимаете, что я должен проконсультироваться со своим начальством.
— Вы сможете сделать это, если будут выполнены два условия. Первое: нами конфискуется все вынесенное с корабля оружие. Второе: мы разрешим вернуться на корабль только вам одному.
Диллингер взглянул на Протца.
— Дайте команду переправить оружие в то место, которое он укажет.
⠀⠀
На подготовку к официальным переговорам у Диллингера ушло восемь дней. Перед началом совещания он попросил, чтобы ему разрешили свидание с одним из членов экипажей кораблей-разведчиков. Местные жители привели в палатку загорелого здоровяка в такой же, как у них, набедренной повязке. Увидев Диллингера, здоровяк застенчиво улыбнулся.