Вскоре Парда появился в сопровождении старика, приехавшего на бодро переступавшем молодом ишаке.
На вопрос Ладыгина, хорошо ли бабай знает дорогу, тот отвечал, что родился в этих местах и с радостью поможет начальнику.
— Ну и добре, — сказал Иван Ильич. — Передайте ему, пусть подождет немного. Скоро поедем.
Пожары были потушены. Бойцы умывались у арыка, вспоминая только что пережитую схватку.
— Вот злодеи, черт их забодай, — говорил Кузьмич, выбивая насквозь пропыленную гимнастерку. — И детишек не пощадили. Всех порезали.
— Я, Федор Кузьмич, таких проклятых людей еще не встречал, — подхватил Климов. — Вы только подумайте…
Он не договорил: вблизи послышались крики.
— Лекпома! Лекпома сюда!
— Где он, Кузьмич? Зовите его!
Оказалось, что Вихрова укусил скорпион. Он стоял бледный, потирая укушенное плечо и вспоминая, как в прошлом году скорпион укусил в палец одного из бойцов его эскадрона. Тот тут же выхватил шашку и не долго думая отрубил себе палец. Но тут было плечо, и Вихров, почувствовав при укусе двойной резкий удар — в сердце и в спину, считал, что минуты его сочтены.
— Огня! Шомпол давай! — крикнул подбежавший Кузьмич. Суржиков принес бегом охапку соломы. Кто-то из бойцов подал шомпол лекпому. Старик-проводник, молча наблюдавший всю эту картину, убежал куда-то и возвратился с банкой в руке.
— Ишак-голова! — сердито закричал он на лекпома, который приложил раскаленный шомпол к плечу командира. Старик оттолкнул Кузьмича и принялся втирать в ранку зеленую мазь.
— Хейли-хуб… Хейли-хуб… Гюрьза хейли-хуб, — приговаривал он, втирая в плечо Вихрова какую-то мазь.
Вихров почти сразу же почувствовал облегчение. Тошнота исчезла. Он понял, что спасен. Собственно, не всегда укусы скорпиона были смертельны, но в весеннее время они были чрезвычайно опасны. Вихров понял, как многим он обязан старику. Он взял его руки и крепко пожал. Ему очень хотелось чем-нибудь одарить старика. Но тот никак не хотел брать предложенную ему расшитую серебром тюбетейку, и только восточный обычай вынудил старика принять ее как подарок.
— Где Нури? Куда пропал мой Нури?! — произнес он, оглядываясь.
— Вы что говорите, ака? — спросил Вихров.
— Ишак пропал, — ответил старик.
— Да вон он, в камыше, — показал Суржиков. — Только зашел.
— Нури!.. Нури!.. — крикнул старик. — Нури, иди сюда! Лепешка Даем! — В камыше зашуршало, и Нури задрав хвост, выскочил на дорогу.
Старик достал из поясного платка кусок сухой лепешки и сунул ее ишаку, который умными глазами смотрел на него…
При первых же звуках трубы Маринка побежала на конюшню седлать свою лошадь. Но полковой врач Косой приказал ей остаться, потому что он сам вместе с помощником выезжал по тревоге.
Маринка постояла, проводила взглядом отряд, потом вернулась к себе, зажгла лампу и села за книгу. Она дочитывала главу, когда где-то, ей показалось, в стороне штаба, один за другим прокатились два выстрела.
Она потушила лампу и вышла на улицу. Все вокруг было залито ослепительным светом луны. По улице, размахивая руками, бежал человек. Приглядевшись, девушка узнала в нем Грищука.
— Скорей, скорей, хорошая моя! — торопливо сказал он, подбегая.
— Что случилось? — тревожно спросила Маринка.
— Дежурный послал. В ревкоме человека, что ли, зарезали, — проговорил Грищук задыхающимся от волнения голосом.
Когда Маринка вбежала в маленький дворик Абду-Фатто, там было полно красноармейцев, толпившихся подле супы.
Харламов слушал патрульного, высокого молодого бойца, который, держа винтовку у ноги, докладывал о происшествии.
— Вот как получилось, товарищ старшина, — говорил он. — Стоим мы, значит, с Мишуткой у ворот, охраняем ревком. Вдруг кто-то за углом как заплачет, как заохает.
— Кто же это был?
— Похоже, что дитя. Мы — туда, а оно в кусты — и айда… Так мы шагов сто за ним пробежали, а может, и больше. Постояли, посмотрели — нет никого. Пошли обратно, глядим: человек лезет через дувал. Я ему кричу: стой! А он прыг на коня — и пошел. Тут я по нему и ударил. И вроде он крикнул что-то.
— Подранил он его, — сказал Мишута, небольшой толстый боец с подвязанной щекой.
— Да. Видим, дело неладно, — продолжал высокий. — Вошли во двор. И вот это самое. — Он показал на супу.
Все снова посмотрели туда же.
Там среди раскинутых подушек и одеял лежало обезглавленное тело Абду-Фатто.
— Дом осмотрели? — спросил Харламов.
— Нет еще.
— Осмотрите. Может, еще кого убили.
Бойцы принялись тщательно обыскивать двор.